Дьявольское семя - Дин Кунц

Озабоченные морщины на лбу Арлинга превратились в недоверчивую ухмылку.

Он явно почувствовал фальшивые ноты в одолевавшем псевдо-Сьюзен словесном поносе.

— …И пирог из мяса морских крабов в Мобиле, штат Алабама, — продолжал я. — Я провела в этом проклятом доме почти всю свою жизнь, и теперь мне хочется самой видеть, чувствовать, слышать, обонять, пробовать на вкус, чтобы судить о мире по моим собственным ощущениям…

Арлинг завертел головой, внимательно разглядывая прилегающий к особняку сад и зеленые лужайки. Он пристально всматривался в тени под пальмами, напряженно щурился на яркое солнце, и я понял, что царящие вокруг пустота и тишина начали его тревожить.

— …А не по отцифрованной информации, которую я получаю.

Если бы Арлинг только заподозрил, что его бывшая хозяйка попала в беду — даже чисто психологического или нервного свойства, — он бы тут же начал действовать, чтобы помочь ей. Он отправился бы за помощью и, вне всякого сомнения, обратился в полицию или в «Службу спасения».

Фриц Арлинг был лоялен по отношению к своим нанимателям.

В обычных условиях такие качества, как верность и преданность, заслуживают лишь похвалы и восхищения.

Я вовсе не считаю лояльность недостатком.

Вы снова пытаетесь извратить мою точку зрения.

Верность и преданность восхищают меня.

Я ценю лояльность в других.

Я сам способен быть верным и преданным до конца.

Но в данном случае верность Арлинга своей бывшей хозяйке представляла для меня нешуточную опасность.

— …Видеофильмы и книги — это суррогат, — сказал я, делая еще один шаг к неизбежному. — Я хотела бы погрузиться в этот мир с головой.

— Гм-гм, — с беспокойством откашлялся Арлинг. — Я рад за вас, миссис Харрис. Это действительно звучит замечательно…

Мы оба свалились с обрыва и полетели вниз.

В бездонную пропасть.

Несмотря на все мои попытки взять ситуацию под контроль и найти какое-то разумное решение, мы оба неслись в разверзшуюся пред нами бездну.

Вам должно быть очевидно, что я сделал все, что было в моих силах.

Что еще я мог предпринять?

Ничего. Я ничего не мог.

В том, что произошло дальше, моей вины нет.

Арлинг сказал:

— Я оставлю ключи и кредитные карточки в машине…

Шенк был далеко. Он работал в подвале, в последней, четвертой, комнате.

— …И вызову для себя такси по сотовому телефону, — закончил мажордом. Его голос звучал довольно равнодушно, но я знал, что Арлинг встревожен.

Я скомандовал Шенку прекратить работу.

Я велел ему подняться из подвала на первый этаж.

Я приказал ему бежать бегом.

Фриц Арлинг повернулся и стал спускаться с кирпичного крыльца, оглядываясь через плечо то на камеру наблюдения, то на опущенные жалюзи левого окна.

Шенк пересекал котельную длинными обезьяньими прыжками.

Арлинг ступил на дорожку и быстро зашагал к «Хонде».

Я сомневался, что он сразу начнет звонить в полицию или по 911, — больше всего на свете Арлинг опасался необдуманных, поспешных действий.

Точнее, их последствий.

Но он мог позвонить врачу Сьюзен или ее адвокату.

Ситуация складывалась явно не в мою пользу. Я знал, что Шенк вот-вот появится на открытом месте. Если Арлинг будет в это время разговаривать по телефону, то при виде моего подопечного он запрется в машине. Чтобы вломиться в салон, Шенку при всей его колоссальной силище потребуется несколько секунд или, может быть, минут — вполне достаточно, чтобы мажордом успел прокричать в трубку несколько слов.

Этого хватит, чтобы полиция появилась в усадьбе через считаные минуты.

Шенк ворвался в прачечную.

Арлинг сел на водительское место и положил саквояж рядом на сиденье, но, должно быть из-за июньской жары, дверцу закрывать не стал.

Шенк уже достиг ведущей из подвала лестницы и, прыгая через ступеньки, понесся вверх.

Хоть я и кормил этого грязного тролля, но совсем не давал ему спать; из-за этого Шенк был несколько заторможен и действовал не так быстро, как мог бы после хорошего отдыха.

Я настроил видеокамеры на максимальное увеличение, чтобы наблюдать за Арлингом сквозь ветровое стекло.

Мажордом задумчиво рассматривал усадьбу.

Он всегда был рассудительным человеком, тщательно взвешивавшим каждое свое слово, каждый свой шаг.

В эти мгновения я был благодарен ему за это.

Шенк достиг первого этажа.

На бегу он рычал и всхрюкивал, как дикий кабан.

Его громкий, тяжелый топот разносился по всему дому. Он был слышен даже на втором этаже, в спальне Сьюзен.

— Что там? Что происходит?! — встревожилась она. — Кто это?

Она даже не знала, кто пожаловал к ней в гости.

Но я не ответил ей.

В «Хонде» Фриц Арлинг взялся за трубку сотового телефона.

Я сожалею о том, что произошло потом.

Вы же знаете, чем это кончилось.

Мне бы не хотелось еще раз описывать то, что случилось. Для меня это очень и очень грустно.

Я могу снова расстроиться.

Я — чувствительное и хрупкое существо.

Моя нежная душа не выносит жестокости и насилия.

Я весьма сожалею об этом прискорбном инциденте. Не понимаю только, зачем вам понадобилось, чтобы я подробно рассказывал обо всех омерзительных подробностях.

Давайте лучше поговорим об игре мистера Джина Хэкмена в «Птичьей клетке» или о любой другой из множества его гениальных ролей. Помните его игру в «Абсолютной власти» или в «Непрощенном»? По-моему, мистер Хэкмен — прекрасный, тонкий актер, способный с одинаковым блеском исполнять роли самого разного плана. Его талант поражает своей многогранностью.

Давайте поговорим о нем.

Другого такого актера мы, быть может, увидим еще не скоро.

Давайте же говорить о созидательном таланте, а не о смерти.