Дочь дыма и костей - Лэйни Тейлор

— Тебя волнует мое здоровье? Или ты хочешь, чтобы я остался слабым и беспомощным?

— О, точно! Хочу, чтобы ты остался слабым и беспомощным.

— В таком случае, я чувствую себя ужасно.

— Отлично, — ответила она довольно серьезно.

Акива понял: она думает о том, как бы не направить ненароком на него свои хамсы. Он был тронут — так же, как когда, проснувшись, обнаружил ее спящей. Она лежала такая прелестная и беззащитная — ее доверия, как и доверия Мадригал, он совершенно не заслуживал.

— Мне лучше, — мягко сказал он. — Спасибо.

— Не благодари. Я причинила тебе боль.

Его охватило чувство стыда.

— Не такую, как я тебе.

— Нет, — согласилась Кэроу, — не такую.

Яростно дул ветер. Мятежным порывом он растрепал ей волосы — в одно мгновение они были повсюду, словно стайка духов воздуха пыталась унести их, чтобы отделать свои гнезда синим шелком. Карандаш покатился к краю крыши и улетел вниз, так что Кэроу пришлось удерживать волосы двумя руками.

Акива ждал, когда она решит спуститься, но Кэроу молча наблюдала за рассветом: появившееся из-за холмов солнце загоняло в тень густые остатки ночи — они собирались в укромных уголках вне досягаемости утренних лучей.

Немного погодя она сказала:

— Вчера ты говорил, что самое первое твое воспоминание — солдаты, которые пришли за тобой…

— Я говорил тебе такое? — поразился он.

— Разве ты не помнишь? — Она повернулась к нему, шоколадного цвета брови удивленно поползли вверх.

Он встряхнулся, пытаясь мысленно вернуться во вчерашний день. Боль от дьявольских отметин затмила память, но ему и в голову не могло прийти, что он рассказывал о детстве и из всех дней выбрал именно этот. Ему показалось, что он вытянул несчастного маленького мальчика из прошлого — словно в минуту слабости вновь стал этим мальчиком.

— Что еще я говорил?

Кэроу вскинула голову. Это движение — мимолетный наклон головы — спасло ее в Марракеше, и вновь сердце Акивы учащенно забилось.

— Ничего особенного, — ответила она после небольшой паузы. — Потом ты заснул.

Она явно лгала. Что еще он рассказал вчерашней ночью?

— И все-таки, — продолжала Кэроу, глядя ему в глаза, — ты заставил меня задуматься о собственном первом воспоминании.

Опершись руками о крышу, она встала на ноги, и ветер вновь принялся трепать ее волосы.

— И что это за воспоминание?

— Бримстоун. — Ее дыхание слегка сбилось, на губах заиграла нежная и бесконечно печальная улыбка. — Это Бримстоун. Я сижу на полу позади него и играю с пушистым кончиком его хвоста.

Играет с кончиком хвоста? Это никак не вязалось с представлением Акивы о колдуне, которое терзало душу, жгло каленым железом.

— Бримстоун, — с горечью повторил он. — Он хорошо к тебе относился?

Бурлящий поток синих волос, страсть в глазах. Ответ Кэроу был резок.

— Всегда! По-твоему, тебе известно все о химерах? Ты не знаешь Бримстоуна!

— А может, Кэроу, — растягивая слова, произнес он, — ты сама его по-настоящему не знаешь?

— Что? — вскинулась она. — Чего именно я не знаю?

— Возьмем, к примеру, магию, — продолжал Акива. — Монеты желаний, которые он давал тебе. Ты в курсе, откуда они берутся?

— Откуда?

— Они не даются даром, Кэроу. У магии есть цена. За каждое желание заплачено болью.