INFERNAL - Алексей Вилков

– Откуда у вас её документы? – лихо спросил он, грозно впиваясь в меня ментовскими зрачками.

– Мы жили вместе. В гражданском браке.

– Сожители?

– Типа того.

– Как долго?

– Около года.

– А где её родственники?

Я повторил привычную фразу, чем вверг следователя в замешательство.

– Я не представился. Звонарёв – старший следователь, – он сверкнул удостоверением так, что я не успел его рассмотреть. – Вы знаете, очень странное дело.

– Что странного? Человек покончил с собой. Разве это у вас впервые? – дал я волю эмоциям. – Мне очень тяжело. Не каждый день заходишь в морги, чтоб увидеть тело близкого человека, а тут ещё вы с расспросами. Понимаю, вам нужно во всём разобраться. Но время ли сейчас, уважаемый гражданин Звонарёв? Я чувствую себя скверно, и моя скверна будоражит мозг. Вы знаете, я до сих пор не верю, что Лиза умерла. Но факт остаётся фактом – её уже не вернуть. Скажите, где её нашли? Я ведь ничего об этом не слышал.

Следователь как будто прочитал мой вопрос наперёд.

– Это и есть одна из странностей. Нашли её недалеко от центра в заброшенном притоне, наподобие публичного дома, замаскированном под строящийся салон красоты. Никто из нас не догадывался, что под носом скрывается такое коварство. Через несколько улиц МУР, а под его глазами творится бессовестное беззаконие. И ведь кто-то предупредил нас, что обнаружил труп. Звонок был сделан из того дома.

– Вы намекаете на то, что её убили?

– Это исключено. Но был анонимный свидетель. Если бы не анонимный звонок, мы бы нескоро обнаружили тело. Кому в голову пришла бы идея прочистить эту нехорошую квартирку? Никого, кроме кучки гастарбайтеров мы бы не нашли. Так мы и считали.

– Но кто это мог быть? И вообще, не понимаю, что Лиза делала там?

– Мы должны понимать?

– Но…

– У нас накопилось много вопросов, гражданин…

– Герман Ластов.

– Документы при вас?

– Да.

– Покажите ваш паспорт?

Я предъявил. Следователь хмуро сверил мою фотографию с оригиналом. Сзади вернулся эксперт и вручил свёрток и гелевую ручку.

– Получите и распишитесь.

Убрав документы, я сунул под нос листок. Бегло пробежав по нему, я поставил подпись.

– Заключение готово?

– Как обычно. Никакого криминала, – пожал плечами эксперт.

– Уверены?

– Гистология будет завтра, но я с полной ответственностью заявляю, что эту женщину никто не убивал, даже пальцем не трогал. Ну, в момент смерти, естественно.

– Хорошо бы так, – задумчиво произнёс хмурый следователь и попросил меня выйти.

После подписания протокола меня отпустили, но Звонарёв предупредил, что у них ещё возникнут ко мне вопросы. Отпираться бесполезно, но главное – я забрал бедную Лизу.

Хлопот особых не представилось. Тут же подкатила гремучая каталажка – та самая, что я видел на входе, но я даже не успел заказать место на кладбище и сообщить родственникам и друзьям о безвременной кончине Лизы Миндаль.

Родственники? Я понятия не имел, где они находятся и как до них дозвониться. Мне думалось, что их вовсе нет, потому как Лиза – посланница дьявола, и у неё отсутствуют кровные братья и сёстры на этом свете, как нет ни отца, ни матери.

Родители так и не нашлись, но объявился потерянный и причудливый дядя. Неизвестно, как он прознал о её смерти, но самолично примчался с северо-запада города. Одновременно я обзвонил её офисных сотрудниц и сообщил трагическую новость Адель. Поэтесса восприняла её смерть выдержанно и, как мне почудилось, слишком спокойно, как будто Лиза не умерла, а слегка отравилась горьким кофе и прочищает желудок зондом, лёжа в больничной палате. Адель естественно поохала, сделала трагическую мину, но особо не растрогалась. Типа лучшая подруга, а я предполагал, что начнётся мировая истерика, паника с вскрытием вен, тягучие слёзы, и Адель последует по стопам искусительницы, наложив на себя руки. Не вышло. Поэтесса не собиралась кончать с собой.

Что ж… Всему своё время…

Дядя помог организовать похороны. Вместе с ним мы уладили все формальности. Я заказал уютное место на Переделкинском кладбище, как Лиза и просила. Дядя Игнат удивлялся, почему именно там, в глуши, на окраине города, а я не стал откровенничать и перечитывать ему послание Лизы, но убедил его, что это самое подходящее и смиренное место, а мертвецам, как известно, нужен покой – самое важное в их загробной жизни.

Дядя Игнат поворчал, но согласился. В целом, ему было всё равно. Оказалось, что он не видел родную племянницу несколько лет и даже не надеялся её встретить. Я спросил о её родителях, но он толком ничего не ответил – ни откуда Лиза родом, ни где поживают её матушка с батюшкой. Странный был этот дядя Игнат Петрович Миндаль, как и сама усопшая Лиза. Он был никому неизвестный кладовщик в одной вшивой заштатной торговой базе, и ещё пару лет не вылезал бы из кладовой, если б не это трагическое известие.

Я не нашёл в нём ни одной похожей черты, чтоб напомнило Лизу. Игнат Петрович был крепкого телосложения, очень сутулый и на лбу имел красное родимое пятно, как у Горбачёва, за что я и прозвал его «первый кладовщик СССР». Образования он был недалёкого и о высоких материях с ним не поговорить, но искренне проявлял свои чувства к усопшей и несколько раз предложил напиться в дешёвом кабаке. Разумеется, я отказался. Время пить пока не пришло, а в дешёвых кабаках я не напиваюсь. Там, где напиваюсь я, Игнату Петровичу вход заказан навсегда.

На днях случилась погребальная церемония. Участников пришло меньше, чем я ожидал. Всего-навсего пара штатных сотрудниц из офиса, где Лиза действительно числилась и каждый день трудилась в поте лица, плюс несколько дальних подруг, включая любимую поэтессу. Белкин вдруг согласился придти, и, конечно же, дядя Игнат Петрович. Вся честная компания проводила Лизу в последний путь, но я-то знал, что она жива, а её погребение – пустая формальность, уготованная свыше.

Лиза жива, и ей не требуется воскреснуть. Я знал, что она смотрит на нас, наблюдая, как мы прощаемся с ней, думает о будущем и совсем не собирается уходить. Глядя в хмурое небо, окатившее нас промозглым дождём после погребения, мне стало не так горестно и прискорбно. Лиза любила дождь, и это был её прощальный подарок и напоминание, что она меня слышит, видит, и довольна, как я всё устроил. Я старался, Лиза, очень старался.

Мы готовились засыпать Лизу землёй, и когда бросали вниз липкие горсти, я запомнил её закатанные глаза, в которые взглянул последний раз, чтоб зафиксировать навечно. Но это не Лиза, а растерзанный препарат.

Лизы там нет…

Погребальная церемония прошла гладко. Адель расчувствовалась и утирала скупые слезинки. Пафосные сотрудницы стояли молча в сторонке в позе истуканов с острова Пасхи, а дядя Игнат резво засыпал гроб, будто замыслил вручную закопать племянницу.