Мертвая неделя - Наталья Тимошенко

Всеми этими мыслями Мирра поделилась с Матвеем, когда они остались наедине. Он долго молчал, и она уже подумала, что ее доводы кажутся ему притянутыми за уши, но он внезапно кивнул, соглашаясь.

– Я попробую разузнать у Степы, кто ходил в тот дом в последнее время, кто мог взять шкатулку. И… – Матвей осекся, посмотрел в окно, а потом снова повернулся к Мирре и добавил тихо: – Не он ли это сделал.

– Он?..

– Он знает больше, чем говорит нам.

Это не стало для Мирры открытием. Все с самого начала знали, что Степа знает больше. Неожиданностью для нее оказалось то, что кое-какими знаниями он поделился с Матвеем еще в первую ночь в этой деревне. И Матвей знал, чья будет свадьба.

– Наша. Наша общая, – признался он. – Я и Степа – женихи, а вы – невесты. Должен был быть еще один парень, но он почему-то не приехал. Поэтому баба Глаша и удивилась так. Должно было быть три пары.

– Значит, кто-то из нас останется без жениха? – хмыкнула Мирра.

Ей не верилось в то, что свадьба будет настоящей. Здесь, в этой глуши, где нет даже церкви, едва ли есть загс.

– И зачем им эта свадьба? – спросила она, но Матвей лишь пожал плечами, а потом лукаво усмехнулся:

– Мне кажется, что люди здесь немного… того. Если мы действительно отсюда, то они по какой-то причине решили, что однажды мы должны вернуться и пережениться.

Мирра не ответила на его улыбку. Ей тоже так казалось бы, если бы в этом месте не происходило столько странного. Но оно происходило, и потому все здесь наверняка имеет смысл. Просто они пока не понимают, какой.

– Почему ты нам раньше не сказал?

– Потому что Степа просил этого не делать, – просто ответил Матвей. – Это во-первых, а во-вторых, потому что вы можете испугаться и попытаться сбежать.

– А ты веришь, что без Степы леший нас не выпустит? – Мирра все-таки улыбнулась.

– Леший не леший, а места здесь дремучие, и без проводника нам действительно не выйти.

– Значит, остается только ждать свадьбы и смотреть, что будет?

– По крайней мере, я надеюсь, что после этого мы сможем уехать домой.

Мирра в этом так уверена не была. Ведь Степа местный, а значит, как минимум одна должна остаться. Та, которая станет его якобы женой. И почему-то казалось, что эта участь уготована ей. И Полина, и Лика вешаются на Матвея. Может быть, из чувства соперничества, но на Матвея. Разве что после свадьбы Степа потеряет бдительность, и заставить его показать дорогу получится обманом. А там уж никакие «священные узы брака» не остановят их.

Девчонкам она тоже ничего не сказала. Матвей прав: они могут попробовать сбежать из деревни. И если не навь, то медведя или волка в лесу встретить вполне реально.

Они еще какое-то время обсуждали возможную кандидатуру невесты и чем это грозит жениху, а потом наконец затихли. По комнате чернильной темнотой разлилась тишина, спряталась за набежавшую тучку луна, перестала рисовать на полу серебристые узоры. А Мирре все также не спалось. Мысли крутились и вокруг будущей свадьбы, и вокруг того дома, который давно заброшен, но ухожен, будто кто-то за ним присматривает. И вокруг пустого места в шкафу, где стояла не то коробка, не то шкатулка. И вокруг портрета невесты, которая приходила к ней. Девушка на портрете улыбалась, но Мирра помнила ее лицо грустным. И чем больше думала о ней, тем меньше боялась. Испугалась вчера ночью от неожиданности, но теперь была уверена, что навья не хотела ей ничего плохого.

Переворачиваясь с боку на бок, Мирра то и дело поглядывала на окно, ожидая снова увидеть за ним бледное лицо с длинными темными волосами в белом воздушном облаке фаты. Сегодня она не испугается, не станет хвататься за нож. Выйдет к навье. Впустить ее в дом не получится, наверняка защитные чары бабки сильны, не зря та битый час вечером ходила вокруг дома, кланялась дверям и окнам, что-то шептала и рисовала угольком, а вот выйти Мирре никто не помешает. Она спросит у девушки, что с ней случилось. Зачем она приходила, чего хотела.

С этими мыслями Мирра не заметила, как уснула. Проснулась от толчка, будто кто-то пнул ее в спину. Открыла глаза, быстро огляделась вокруг и с трудом удержала себя от вопля. Как всегда – получилось. Смогла даже не дернуться резко, не удариться в стену. Комната казалась сонной и спокойной, но возле дальнего окна стояла фигура в белом одеянии. Стояла не за окном, а по эту сторону, в комнате. Несколько мучительно долгих мгновений понадобилось Мирре, чтобы понять, что фигура эта – Полина в длинной ночной сорочке. Она стояла у окна и за чем-то внимательно наблюдала. Должно быть, за бредущими по дороге навьями, как смотрела вчера и Мирра.

Стараясь не испугать Полину, Мирра осторожно опустила ноги на пол и позвала ее. Полина, конечно, все равно вздрогнула, но тоже не вскрикнула. Обернулась резко и шумно выдохнула.

– Ох, это ты, – прошептала она. – В этом доме пугает каждый шорох.

– Ты почему не спишь?

– Я спала. Но потом проснулась. Сама не знаю, что разбудило. Не то какой-то звук, не то свет.

– Ложись, – велела Мирра, – пряча ноги под одеялом. – Не стоит на них смотреть.

Полина послушно кивнула, бросила еще один взгляд за окно и медленно побрела к дивану. Мирра понимала ее. Сама вчера точно так же пялилась в окно и не могла оторваться. Было что-то завораживающее в ночном шествии мертвых, что-то, задевающее самые потаенные струны души. Возможно, это просто жажда адреналина, контролируемый страх. Ведь когда стоишь по эту сторону, ощущаешь себя в безопасности, зная, что опасность совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Это будоражит, заставляет сердце биться чаще, и смотреть, смотреть…

Громкий стук сверху заставил обеих вздрогнуть. Мирру, как всегда, молча, Полина все-таки тихо вскрикнула, но тут же испуганно зажала рот руками. Боялась не то разбудить рыжую, не то привлечь внимание чего-то чужеродного, присутствие которого обе почувствовали сразу. Оно будто нависло над ними мрачной тенью, трогало затылок холодной лапой, шумно дышало в ухо.

Звук раздался над их головами: не то на чердаке, не то на крыше. Кто-то то ли что-то уронил, то ли неудачно приземлился сам. Несколько секунд было тихо, а затем послышались шаги. Теперь совершенно точно кто-то ходил по чердаку. Но как он туда попал? Мирра еще днем обошла дом, осмотрелась. На чердак можно было забраться по маленькой лестнице в сенях, но входная дверь не открывалась, они бы услышали.

Или именно этот звук и разбудил ее?

– Полина, – позвала она, – кто-то входил в сени? Ты не слышала?

Полина отрицательно замотала головой. Она так и стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и прислушивалась к шагам. В свете вновь заливающей комнату луны было видно, как она мелко дрожит, как поджимает пальцы ног, будто внезапно замерзла.

– Не входил никто, – почти не разжимая губ, прошептала она.

На чердак вела еще одна маленькая дверца, открывавшаяся на улицу, но она находилась на высоте около трех метров, к ней так просто не подобраться. А приставить лестницу невозможно: мешала бочка с водой внизу. Тогда как кто-то забрался туда?