Зимняя Чаща - Ши Эрншоу

– В кармане твоей куртки, – добавляет она. – В твоем кармане были часы умершего парня.

Я низко опускаю подбородок, затем вновь поднимаю голову и смотрю на Нору. Я знал, что этот момент настанет, что она спросит про часы. Холодок пробегает у меня по спине, скатывается к кончикам пальцев, стекает в ступни.

– Я знаю, – говорю я.

– Это ты убил его? – задает Нора вопрос, на который ей очень хочется знать ответ. Что ж, я не виню Нору за это, нет, хотя ее слова впиваются в меня осколками стекла. Они разрывают меня на части.

– Нет, – отвечаю я, но голос мой звучит сдавленно, словно я выталкиваю из себя слова. Словно это ложь во спасение, маленькая такая ложь, о которой почти сразу и забыть можно. Почти не ложь, можно сказать.

– Я тебе не верю, – качает головой Нора. Ее голос звучит сейчас очень громко – слишком громко, на глазах блестят с трудом сдерживаемые слезы. Да, я вижу, что она сомневается, неуверенность читается в ее взгляде: Нора пытается решить, мог ли я на самом деле быть убийцей. Мог ли отобрать у кого-то жизнь, а затем солгать об этом.

Она отступает на шаг, в темноту комнаты, дальше от меня.

– А почему они защищают тебя? – спрашивает, нет, кричит она. – Ретт, Лин и остальные? Почему они скрывают, что произошло?

– Не думаю, что они защищают меня, – трясу я головой.

Бегут секунды, на ковре у моих ног собирается снег, внизу шумит музыка, пробивается к нам сквозь доски пола. Мне кажется, что мы с Норой застряли в каком-то странном сне. В комнате, в доме, где мы оба с ней совершенно чужие.

– Тогда что же происходит? – голос Норы вновь стал испуганным и тихим. Словно хрупкая маленькая раковина приоткрыла створки, открывая спрятанную в ней жемчужину. Мне до боли хочется наклониться вперед, притронуться к Норе, успокоить ее, сказать, что все в порядке, что я не такой, как она думает. Но я не могу этого сделать. Не могу, потому что сам ни в чем не уверен. Возможно, я на самом деле монстр, чудовище.

Я мог совершить что-то ужасное.

Нора прочищает горло.

– Я не знаю, чему верить, – говорит она и тихо всхлипывает. Поднимает глаза, хочет еще что-то добавить, но я шагаю вперед, прижимаю Нору к стене, прикладываю свою ладонь к ее губам, заставляя замолчать.

Она пытается толкнуть меня в грудь, чтобы отодвинуть назад, но я прикладываю к своим губам палец – молчи! Кто-то останавливается в коридоре возле двери, слышно, как потрескивают половицы. Трогают дверную ручку, словно проверяя, заперта ли по-прежнему дверь. Молчат и слушают. Быть может, они слышали, как мы разговаривали?

Если они найдут меня здесь, я не знаю, что они со мной сделают.

Мое дыхание шевелит черные как вороново крыло волосы Норы. Мы с ней стоим так близко, что я слышу ее дыхание, слышу каждый удар ее сердца. Мне не хочется отодвигаться от нее – напротив, мне хочется придвинуться еще ближе. Но я знаю, что быть нам здесь небезопасно.

Шаги за дверью уходят, затихают в коридоре, направляясь к лестнице, и я опускаю ладонь.

– Прости, – шепчу я всего в нескольких сантиметрах от ее лица.

Она не отталкивает меня, не кричит, просто моргает, дышит и смотрит мне в глаза.

– Нора, – почти шепотом говорю я, слыша, как грохочет кровь у меня в ушах. – Мы должны уходить из этой комнаты.

Нора дышит, дышит, и мне кажется, что у меня сердце подкатило к горлу. А затем она кивает.