Рука дьявола - Дин Винсент Картер

— Что?

— Чего я не должен видеть?

— Мое превращение тебе не понравится…

— Нет, тебе плевать, понравится оно мне или нет. Есть другая причина.

Снова раздался хлопок, и ее хоботок стал уменьшаться в размерах. Лишние лапки тоже становились короче и словно втягивались обратно в туловище, которое так же росло.

— Я скоро потеряю свою силу.

— Силу? То есть ты больше не будешь опасна?

— Да. Оххх…

Она извивалась в воздухе, ее живот увеличивался.

— Времени больше нет. Если ты не уснешь… у меня нет выхода… Я не хотела, чтобы ты это видел. Пойми, чтобы получить твою любовь, я должна уничтожить все, что связывает тебя с прежней жизнью… Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь.

Она напряглась. Ее глаза к этому времени стали почти человеческими: большие черные зрачки были окружены яркими зелеными кольцами. В них я увидел злое намерение. Комариха бросилась вперед. Огромное насекомое размером с ворону летело, неуклюже покачиваясь, и все же набирая скорость.

— Джина! — заорал я, следуя за ней. — Она летит за тобой!

У меня не было и тени сомнения, что догнать чудовище я не смогу. А даже если бы и смог, то как защитить Джину? Она бежала без оглядки, стараясь оторваться от преследователя, но издалека я видел, что расстояние между ними стремительно сокращается. Чудовище настигало Джину. К тому времени как я добегу до нее, она уже будет мертва.

В этот отчаянный миг что-то пролетело мимо меня по туннелю. Насекомое размером с воробья рассекало воздух с ужасающим свистом. Оно произнесло два слова, которые отпечатались в моем мозгу:

— Не сдавайся!

Я последовал совету и бросился вперед, черпая силу из неведомого источника и не думая о том, какой кошмар ждал меня впереди.

Я увидел, что Гангская Красная накинулась на Джину и сбила ее с ног. Но прежде чем она успела сделать что-либо еще, стрекоза с размаху врезалась в ее крупное тело и сорвала чудовище с головы Джины вместе с клоком волос. Джина закричала, из глаз ее брызнули слезы. Наконец я подбежал к ней и сжал в объятиях. Насекомые сражались в луже, которая образовалась на дне туннеля за долгие годы его существования. Гангская Красная — ее тело изменилось до неузнаваемости — билась со стрекозой. Та бросалась на ее спину, громко жужжа. Мы молча наблюдали за битвой, молясь о том, чтобы меньшее насекомое одержало в ней победу.

Джина обняла меня за талию. Несмотря на то что адреналин бушевал в моих венах, я почувствовал, что отключаюсь. Джина увидела это и привела меня в сознание.

— Эй! Не время спать!

Я сосредоточился на Гангской Красной и ее решительном враге. Это была схватка не на жизнь, а на смерть. Судя по тому, что происходило, удача была не на нашей стороне. Стрекоза оглушила своего противника и острым рогом билась в ее брюхо, отчего оно сжималось и кровоточило. Однако я не сомневался, что рано или поздно Гангская Красная нанесет смертельный удар.

— Надо что-то предпринять, — сказала Джина. Она прислонила меня к стене. — Вот, держи. — В моих руках оказался фонарик. — Направь его на них.

— Зачем… Что ты хочешь сделать?

— Это наша последняя возможность. А ты совсем ослаб.

— Нет, не подходи к ним. Пожалуйста.

— Не волнуйся, все будет хорошо.

Джина уверенным шагом направилась к насекомым и остановилась в нескольких дюймах от них.

— Нет!

Это кричала Нян Зиеп, она была в ярости, но ее гнев усиливался от страха.

— Убери ее от меня!

Противники отделились друг от друга. Казалось, они оба не хотели подниматься в воздух. Стрекоза совсем выбилась из сил, а Гангская Красная вскочила на ноги и завизжала почти по-человечески. Она готовилась нанести последний удар. Джина выжидала подходящий момент. Тут я услышал второй голос — голос стрекозы.

— Давай!

— Давай, Джина!!!

Джина занесла ногу над комаром. Гангская Красная обернулась и застыла на месте. Казалось, она вот-вот закричит снова, теперь уже от ужаса, но это ей не удалось. Нога опустилась на ее голову, и вода в луже, где стояла Джина, потемнела от крови.

Какое-то время мы молча смотрели на труп комара, не понимая, что произошло. Наконец я подошел к Джине и обнял ее. В воде на полу лежали кусочки плоти, кровь забрызгала брюки Джины и стену напротив. Крови было очень много, так много, что в это даже не верилось. Поглядев на Джину, я понял, что она еще не совсем пришла в себя. Она тяжело дышала и смотрела на останки комара.

— Ты слышала? — Вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успел его осмыслить.

— Что?

— Стрекозу. Ты слышала, как он говорил с тобой?

— Я слышала… Я слышала только тебя. Больше никого.

Мы вместе посмотрели на нашего спасителя. Я направил фонарь немного в сторону, чтобы не слепить его. Стрекоза парила над землей и выглядела значительно лучше, чем минуту назад. Она развернулась и полетела обратно, на остров.

— Ну, теперь это уже неважно, — сказал я, улыбаясь.

— Да… А нам пора убираться отсюда.

— Отличная идея, — согласился я, но Джина вдруг схватила меня за руку и остановилась. Ее улыбка померкла.

— Что такое?

— Ты слышишь?

Мы прислушались. До нас донеслись тихие всплески, которые становились все отчетливее и громче.

— О нет! — простонал я. — Что на этот раз?

Мы попятились. Джина взяла у меня фонарь и посветила им в том направлении откуда доносился звук.

— Что это?

— Не знаю. — Я затряс головой. — И знать не хочу.

— Ш-ш. Смотри!

Я неохотно посмотрел.

— Черт, да что это такое?

В темноте горели два зеленых огонька. Сперва я не понял, что они означают, но потом до меня дошло. Громко рассмеявшись, я упал на колени и протянул вперед руки. Слезы брызнули у меня из глаз, когда мистер Хопкинс мяукнул, прыгнул ко мне и потерся носом о мою щеку. Джина облегченно выдохнула.

— Привет, котяра, — сказал я. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

Джина присела рядом со мной и погладила кота по спине.

Выразив мистеру Хопкинсу свою благодарность, мы продолжили наш путь по туннелю. Наверное, мы прошли около двух миль, прежде чем увидели крышку люка. К стене была прибита деревянная табличка, пожелтевшая от времени, хотя буквы на ней все еще можно было разобрать: ТРИСТ.

Мистер Хопкинс довольно замурлыкал.

— А ведь никто, — сказала Джина, когда я стал подниматься по маленькой лестнице, — никто не поверит, что с нами случилось такое. Я и сама до конца не верю.