Ублюдки - Владимир Алеников

— Так он придет или нет, твой Митька? — осведомилась супруга. — А то я чего-то не поняла.

— А черт его знает, — задумался именинник. — Вечно он с выкрутасами какими-то…

— Пусть бы он люстру хорошую подарил, что ли? — предложила мама Безбородко. — Или лампу типа Тиффани. Нам бы не помешала. Что он, не может, что ли, у себя в магазине взять, сколько лет там работает, в этом «Свете-Уюте»…

— Что это за лампа типа Тиффани? — удивился папа.

— Ох серость! — вздохнула супруга. — Это когда абажур из разноцветных стеклышек. Настоящие-то хрен знает сколько стоят, их еще в прошлом веке делали, а у нас сейчас продаются имитации, очень похожие, даже не отличишь. Тоже, конечно, недешевенькие, но зато красиво. Так может твой друг сердечный такую подарить?

— Да ничего Митька не может, — безнадежно махнул рукой Леша. — Что ты его, не знаешь, что ли? Разве что выпендриться как следует. Остроумно, конечно, спору нет, а толку…

— Пустой человек, — подытожила разговор мать. — И чего ты с ним возюкаешься?

— Ладно, придет так придет, а нет, так знаете, баба с возу, кобыле легче, — вынес свой вердикт глава семейства и повернулся к сыну: — Согласен со мной, Славик?

Славик, завершивший повторное протирание бокалов, безразлично пожал плечами.

В разговоре наступила некоторая пауза.

Алексей успешно переборол очередной позыв дремоты.

— Так что там у тебя за изобретение? — вспомнил он.

— Ну, короче, тут дело такое, — без особого энтузиазма начал рассказывать сын. — Берешь маленькое зеркальце и вот сюда, в верхнюю часть ботинка, засовываешь. Так, чтобы оно не выпало.

Он задрал ногу и показал, куда надо засовывать зеркало.

— Ну и чего? — недоуменно произнес отец, снова подавив зевок.

— А того, — все более зажигаясь, объяснял младший Безбородко. — Потом, например, на перемене подходишь к девчонке, начинаешь там про что-нибудь говорить, а сам в это время свою ногу как бы случайно между ее ног ставишь. Ну и в зеркальце сразу все видно. Или там за партой, когда с девчонкой сидишь, тоже можно ногу вытянуть, вот так, немного вбок, и тоже все видно.

— Чего видно-то? — поинтересовалась вернувшаяся из кухни мама.

— Как чего? — удивился сын материнской наивности. — Ну все, чего там у нее под юбкой.

— Вот глупость! Чего там у нее под юбкой-то может быть! — рассудительно сказала мать.

— Ясно чего. Трусы! — остроумно заметил отец и громко заржал.

Супруга неодобрительно посмотрела на него.

— Смешного тут ничего нет. Под юбками у всех все одинаково. И нечего там выглядывать! — сердито заключила она. — В музей вон пойди и любуйся сколько влезет.

— А вот и нет, — упрямо возразил сын. — У всех разное. У Воробьевской голубые трусы, а у Спиркиной — розовые.

— Ишь ты! — восхитился отец. — Знаток! Ты, что ли, уже у всех проверил?

— Да нет, — застеснялся сын. — Пока еще не у всех. У нас тут другая интересная идея появилась…

Однако про эту новую интересную идею он рассказать не успел, а так и застыл, широко открыв рот и уставившись изумленным взглядом на запертую балконную дверь.

— Ты чего это? — удивился отец.

— Вона! — только и сумел сказать сын, тыча пальцем в сторону балкона.

Оба старших представителя семейства Безбородко, как по команде, повернулись в указанном направлении. И в свою очередь замерли с округлившимися глазами.

На балконе сидело на задних лапах странное, довольно крупное мохнатое существо с большим пушистым хвостом. Сквозь стеклянную дверь оно черными внимательными глазами поочередно разглядывало всех членов семьи.

— Это чего такое — собака? — со страхом спросила мать. — Какая-то порода незнакомая.

— Сама ты собака! — рассудительно сказал отец. — Откуда ей там взяться, собаке-то?

— А я откуда знаю! — пожала плечами супруга. — Может, она от соседей прискакала.

— Ага, как же, от соседей! — язвительно произнес старший Безбородко, дремота которого бесследно улетучилась. — С балкона на балкон перепрыгнула. Ты, Свет, такое иногда ляпнешь, честное слово! У нас в школе говорили: как в лужу пернешь! — извини, конечно.

— А кто ж это тогда? — никак не реагируя на обидное замечание, спросила Света.

— «Кто-кто!» — передразнил ее Алексей. — Конь в пальто! Крыса это такая, вот кто. Видишь, морда какая острая, верно, Славик? — обратился он за поддержкой к сыну.

Но Славик, вперившийся застывшим взглядом в необычное животное, на вопрос не отреагировал.

— Допустим, если это крыса, то как она сюда попала? — засомневалась мать.

— По водосточной трубе спустилась, как же еще, — уверенно ответил глава семьи. — С чердака слезла. Крысы знаешь как лазают! Им по трубе спуститься ничего не стоит. Опять же, как у нас в школе говорили, как два пальца обоссать. Тем более посмотри, она такая корова здоровая, куда хочешь залезет.

— Интересная у вас школа была, — язвительно заметила Света. — Там все такие, как ты и твой Митя, учились, да?

Леша промолчал, предпочел в провокационную дискуссию не вступать.

Его супруга брезгливо разглядывала слезшую по водосточной трубе крысу. На какое-то время в комнате стало тихо.

— А чего она на задних лапах сидит? — подумав, спросила Света.

— Захотела и сидит, — резонно объяснил старший Безбородко. — Кто ей запретит!

— А чего у нее хвост такой пушистый? У крыс хвосты же голые, — все еще сомневалась Света.

— «Чего-чего», что ты зачевокала-то вдруг! — разозлился глава семейства. — Порода у нее такая. Ишь ты, как смотрит, зараза! Не боится! Настырная такая!

Он гневно погрозил бесстрашной настырной крысе пальцем.

— Вот здоровая! Чем бы ей врезать-то? — озаботился Алексей, шаря глазами по сторонам.

— Это не крыса, пап, — вдруг сказал Славик, до тех пор не произнесший ни слова.

— Еще один умник выискался! — возмутился отец. — Зоолог сопливый! Ветеринар!

— Да ты посмотри, — обиделся сын, — у нее между передними и задними лапами перепонки. Это у нее вместо крыльев. Она летает. Где ты видел, чтоб крысы летали?

— И вправду перепонки! — присмотревшись, всплеснула руками мать. — Да что ж это такое, господи! Летучая мышь, что ли?

— Крыса или мышь — один черт! — не сдавался Алексей. — Я правильно сказал. Сейчас я ей шваброй вмажу, этой крысе. Мало не покажется.

И он начал подниматься со стула.

— Погоди! — вдруг радостно закричал Славик. — Я вспомнил. Я на днях по радио слышал. Это летяга.