Слуга Люцифера - Ольга Крючкова

Сергей Петрович Ковалёв посвящал всё своё свободное время написанию книги о семействе Борджиа. Он настолько втянулся в работу, что иногда писал даже в школе на переменах. Порой наступали моменты, когда он не понимал, где находится – то ли в современном мире, то ли в Италии конца пятнадцатого века. И чем больше он работал над рукописью, тем сильнее становилось это ощущение.

Несколько дней он провёл томимый постоянным ожиданием звонка от Полины: её мнение было для него очень важным. Но Полина не торопилась его высказывать. Наконец Ковалёв не выдержал и выловил в школьном коридоре Лену. Он отвёл её в сторону и спросил с видом заговорщика:

– Лен, скажи, мама прочитала содержимое пакета?

Ленка растерялась, не зная, что и сказать. Она начала мямлить:

– Вы, наверное, не знаете, мама ушла из поликлиники… Она теперь работает в медицинском центре на проспекте Мира… Постоянно на работе, приходит поздно – карьеру делает.

Ковалёв напряжённо смотрел на свою ученицу, как удав на кролика. Ленка, заметив его взгляд, сжалась, понимая, что историк просёк её враньё.

– Сергей Петрович! Короче говоря, – Ленка решила сознаться, – мама ничего не читала. Вашу рукопись прочла я.

Историк опешил, он стоял и, не моргая, смотрел на Ленку. Та же молчала, ожидая, что он начнёт высказывать недовольство.

Ковалёв неожиданно спросил:

– Ну и как?

– Чего? – не поняла Ленка.

– Твоё мнение о том, что ты прочла?

– Честно… Я много не поняла, но одно уловила: в те времена, о которых вы пишите, царил разврат и безнравственность.

Ленка поправила рюкзак и припустилась по коридору, оставив историка в полном оцепенении.

* * *

Из рукописи Сергея Ковалёва

Политические союзники Родриго Борджиа менялись по мере приближения конклава кардиналов. Он задумывался над тем, чтобы расторгнуть помолвку Лукреции с Гаспаром Просида, сыном графа Альменара.

Перед Борджиа возникала возможность приобрести в союзники могущественного кардинала Асканио Сфорца, имеющего обширные владения в Милане. Его сын Джованни Сфорца был на восемь лет старше Лукреции, успев уже овдоветь, и Борджиа всерьёз подумывал заполучить его в зятья.

Однако дальновидный кардинал Асканио Сфорца поставил перед Борджиа условие: если он станет понтификом, то официально признает Лукрецию дела Кроче свой дочерью с правом именоваться его именем.

Сфорца всё просчитал: поддержка кандидатуры Борджиа на конклаве даст ему в дальнейшем определённую выгоду – отнюдь не каждый кардинал может похвастаться родством с самим Папой Римским.

Для Борджиа союз со Сфорца также был весьма привлекательным, и он, не задумываясь, дал обещание официально признать Лукрецию своей дочерью.

Расчёты Родриго Борджиа оправдались, при помощи влияния Асканио Сфорца и его несметного богатства он стал Папой Александром VI. Хитроумные союзники осуществили свой замысел. Избранный Папа Александр VI в знак благодарности передал Асканио Сфорца свою должность и тот стал вице-канцлером, а также наградил новыми поместьями.

…Стояла изнуряющая жара. Процессия, сопровождающая Александра VI двигалась в Ватикан, неся впереди его личный штандарт: изображение красного быка на золотом фоне с одной стороны, и тремя чёрными полосами – с другой.

Римляне приветствовали нового понтифика, крича: «Да здравствует Борджиа!» Улицы были усыпаны цветами и украшены стягами из тёмно-синего шёлка, который затем растащили домовитые хозяйки.

Шестидесятилетний Родриго Борджиа хитростью и подкупами заполучил самый могущественный пост мира, Pontifex Maximus, – у его ног были миллионы верующих.

Родриго, ныне Александр VI, следовал в карете по улицам Рима, улыбаясь своим духовным верноподданным. Он добился того, чего хотел, и в этот момент наслаждался славой.

* * *

Не успев приступить к своим обязанностям понтифика, Борджиа активно занялся симонией[46]. Сразу же по прибытии в Папский дворец к нему потекли вереницы лошадей и мулов, гружённых серебром, тканями, коврами и ювелирными украшениями.

Не забыл он и про своих детей, подписав специальную буллу, в которой признавал Хуана, Цезаря, Джоффре[47]и Лукрецию официально – Борджиа. Теперь оставалось лишь согласовать с вице-канцлером Сфорца день свадьбы Лукреции и Джованни.

Свадьбу собирались отпраздновать в Ватикане с должной помпой. Борджиа не скупился на расходы: одно венчальное платье Лукреции обошлось в пятнадцать тысяч дукатов.

Въезд Джованни Сфорца в Ватикан был осуществлён с размахом: его сопровождал эскорт из пятидесяти разряженных всадников, сам же жених был облачён в наряд чем-то напоминающий восточный, весь усыпанный драгоценностями, мало того его шею украшала массивная золотая цепь с бриллиантами.

Невеста в белом парчовом платье с золотой вышивкой впервые увидела жениха у палаццо Санта-Мария-ин-Портико:

– О! Папа вы отдаёте меня этому долговязому старому мужчине! Он же лет на десять меня старше!

– Крепись, дочь моя, – ответил Борджиа, держа её за руку, – и улыбайся своему будущему мужу. Может он и не красив, зато богат и влиятелен.

Жених спешился с лошади, подошёл к понтифику и припал к его правой туфле.

– Встаньте, сын мой! Скоро вы станете не только моим духовным сыном, но и родственником. Передаю вам своё прелестное дитя, – понтифик подвёл к Джованни Лукрецию, стоявшую рядом.

Она поклонилась будущему мужу, как того требовал этикет, искусно имитируя стеснение и застенчивость. Сфорца был в восторге от невесты, о красоте и молодости которой был наслышан, но видел её также впервые.