Мелкий писец - Олег Мамин

Да и я, в общем-то стал выпускником и тоже буду работать, правда, лишь за кров и еду.

Кое-что о том, что сказал Саптах жрецам обо мне я понял по тому, до чего мне давали допуск и какие тексты доверили восстанавливать.

Свитки со священными текстами Египтяне называют «душами бога солнца», и они не могут попасть в руки иноземцам. И мне до них допуска нет. Так-то.

Я сейчас не имею в виду запретную часть, доступную только жрецам, то, что связано с таинствами, происходящими внутри самого храма. Внутрь, в наус, в реликварий, то есть собственно в храм, и знатных прихожан не пустят. Всё, что доступно «светским», — примыкающий к храму, то есть к дому богов, дворик.

Даже самые распространённые истории, которые знают все, и те недоступны. Вероятно, они изложены каким-то особым образом, в них содержатся какие-то тайные имена, и эпитеты, делающие упомянутых в космогонии богов, беспомощными перед молящимися.

Так сказать, коммерческая тайна жреческого сословия. И полагаю, что скрывают не столько от широких масс, сколько от конкурентов: в каждом крупном городе-центре своя космогония, ставящая во главу угла своих местных демиургов.

Полагаю, что в этом же заключается главная причина, по которой людей не пускают в святая святых, ведь тексты написаны и на стенах, да ещё и иллюстрированы так, что и неграмотный многое может разобрать.

Официальное объяснение: это дом бога, и кроме доверенных слуг, никому не положено входить туда без приглашения хозяина.

Есть отдельные комнаты для подношений, но я подозреваю, что появились они, чтобы ушлая беднота не спёрла действительно ценные вещи из поднесённых: туда приглашают только действительно достойных людей, жертвующих не банальные зерно или молоко.

Люди попроще оставляют подношения даже не во внутреннем дворике, туда тоже допускают только ограниченный круг лиц, а снаружи храма, где на стенах нарисованы большие уши. Естественно божественные. Никаких сомнений, что такими большими ушами бог уловит всё, что будет сказано.

А жрецы передадут ваши мольбы богам. Точнее, передадут ка подношений. Богам же не нужны материальные вещи, только их ка, которое есть у всех предметов и существ. Ну, а бесполезные оболочки, ка которой отошло к богам, достаются слугам. Так сказать, объедки с барского стола. Приносят, конечно, не только еду.

Эти тяжёлые думы развеял мой коллега в первый же день моей работы. И ключ как раз в слове «работа».

Большинство грамотных людей из состоятельных семей. Во многих из них отцы видят продолжателей своего дела. Детей из простых людей не так уж и много. Так что такого, кто работает за еду и возможность читать найти не так-то просто.

Вот такой удар по моей мании величия я получил. Правда, при знакомстве и ещё кое-кто получил пару зуботычин.

Я пришёл в Дом Сатис с рюкзаком в стиле римского легионера, «мула Мария». Это просто две жерди, связанных крест на крест. Устройство кладётся на плечо, а на него вешается всё имущество. Говорят, легионеры по сорок килограмм таскали на таком коромысле.

У меня столько вещей нет: две циновки, для сна и для письма; магический подголовник с камнем внутри; несколько листов папируса — копии, снятые для себя и чистые под такую же задачу; палетка, краски, набор кистей. Именно кистей, я их сам сделал из тростника и шерсти. А, ещё планшет с зажимом, тот, что я сделал для работы секретарём при Саптахе. Ну, и немного прочего барахла, включая немного еды. Кто в храме будет потакать моей ностальгии? Вряд ли местный Пакер позволит пожарить для себя омлет или оладушки.

Элефантина находится на острове, даже скорее на группе островов, протяжённостью не меньше трёх километров в сумме. Они прямо напротив Асуана, так что без труда можно найти попутный транспорт, люди снуют туда-сюда. Вот один и заинтересовался моей повышенной тягловой мощью. Лодочнику очень понравилась эта конструкция, просил показать, что да как, этим я и расплатился с ним за услугу. Это ж не просто палка, а фурка (я использовал это римское слово. Лодочник наверняка неправильно понял, ха-ха). С ней надо уметь обращаться.

Храм оказался почти полным аналогом храма Анукет в Асуане. Даже часть росписей имеет сходные мотивы, что не так уж и удивительно: Анукет дочь Сатис и Хнума, так что космогония триады более-менее единая. Естественно, они не копии друг друга, только сюжетная часть совпадает. Всё индивидуально, другие акценты.

Сам храм стоит непосредственно у воды, сакральной частью к реке, а места для посетителей с противоположной стороны. Там же, в сакральной части располагается ниломер, выглядящий как лестница, уходящая в воду. Эти ступени отмечают уровень воды. Естественно, это не просто архитектурный элемент и даже не простой измерительный прибор, а ритуально значимый объект, так что замысловато украшен по стенам рядом и даже почитаем.

Так же как и в храме Анукет ароматный питомник для антилоп, священных животных богини Сатис, но он не такой большой, как питомник газелей в Асуане. Главный в этом плане храм Хнума, он тоже на острове, в другой его части. Вот там овнов разводят массово. Логично, наверное, с практической точки зрения: с баранами, полностью одомашненными животными, попроще работать.

Меня встретил и уже знакомый жрец, который принимал у нас экзамен:

— Давно тебя жду, — проворчал Каапер недовольно. Трезвый он совсем не такой велеречивый.

Мы вошли во двор, это внутреннее помещение, не святая святых, но тоже не каждому можно войти.

Показал, где я буду спасть — в общем дворе, никакой комнатки, пусть даже для нескольких человек — и сразу же препроводил на рабочее место, велел оставить все вещи там:

— Под присмотром великой Сатис не воруют, — проворчал он, заметив мой растерянный взгляд.

Мы прошли в помещение, которое можно назвать читальным залом, только там нет столов и ламп. Ничего нет, кроме места, где можно постелить свой коврик. Его-то я как раз и не взял.

Жрец всучил мне свиток, который нужно переписать и чистый папирус. Чернила и калам тоже выдал, ёмкость для воды, но и палетки не нашлось.

Пришлось идти назад к своим вещам.

— Не смейте копаться в чужих вещах! — вопил паренёк чуть старше меня. — Сатис всё видит!

— Да это же приношение ей! — более взрослый парень лет шестнадцати оттолкнул его в сторону, и младший упал. — А ей не нужен такой хлам.

— Это нового работника! Я видел, — гнул свою линию защитник моего имущества, вставая.

Я подошёл тихонько сзади, а