Пригоршня тьмы - Алексей Атеев

Мысль съездить в Калинск и попытаться выяснить некоторые детали сформировалась у Шебалина после беседы с Галиной Касьяновой. Если до этого разговора он все еще сомневался в обоснованности своих умозаключений, то после него окончательно решил докопаться до самой сути. И не потому, что считал дело незавершенным. Результат его вполне устраивал, но не было чувства полной ясности. В цепочку случайностей он не верил, хотя, конечно, и это бывает. Но что же все-таки тогда стоит за похищением девочки? Доводы Касьяновой, что, мол, в данном случае действовали некие факторы, идущие из подсознания больного, его не убедили.

Допустим, из подсознания… Но тогда почему девочка выглядела соучастницей похищения? Это ведь и вовсе невероятно! И где все-таки они останавливались? Что делали два дня? Как попали на площадь? Может быть, в ответах на эти вопросы и кроется разгадка мотивов похищения и даже личности Проши? К слову говоря, ему показалось, что Галина что-то знает, но не решается сказать. Он явственно ощутил ее смущение в тот момент, когда заговорил о странном совпадении даты рождения девочки и катастрофы с автомобилем. Казалось, некая информация так и вертелась на языке у Касьяновой, но в последний момент она решила ее не сообщать. А может, это ему показалось? Нет. Вряд ли. Глаз у него наметанный. И врачиха плохо умеет скрывать свои чувства.

Съездить в Калинск нужно было обязательно. И не откладывая.

Сказано – сделано. Он сел в служебные «Жигули» и двинул в недоброй памяти городишко.

По дороге Шебалин продолжал размышлять об этой странной истории. Вспомнил события на площади. Взять хотя бы поведение Бузыкина. Ведь надежен и исполнителен. Тогда же он не узнал Дмитрия. Словно подменили парня! Почему? Поддался массовому психозу? Возможно. Там все вели себя крайне странно. Но почему тогда он не поддался, а Бузыкин поддался? Он проиграл в памяти те жуткие минуты. Вот-вот должна начаться гроза, воздух словно наэлектризован. Лица у окружающих серые, безумные и обреченные. Словно у автоматов. Во всех действиях толпы было нечто механическое. Только лицо Проши совершенно отличалось от большинства физиономий. Словно тигр, готовящийся к прыжку, – пришло на ум сделанное в тот момент сравнение. Потом эта странная гроза. Можно подумать, что она разразилась специально, чтобы охладить страсти. Это, конечно, совершенно нелепое предположение, но все же… Ведь молнии били прямо в площадь. Как известно, электрическое поле притягивает молнии, может, и в тот момент толпа излучала нечто схожее с электрическим полем. Достоверно же установлено, что человеческий мозг испускает микроволны определенной длины. Огромная концентрация людей, чьи действия направлены в единое русло, способствовала образованию некоего поля, которое и притягивало молнии. О чем-то подобном он, кажется, читал. Да ведь и сам он ощущал наэлектризованность. Ну, допустим, поле! Тогда почему молния попала именно в Прошу? А может быть, в кого-нибудь еще? Это нужно выяснить. Впрочем, все его построения – чепуха! Чепуха, граничащая с мистикой.

Приехав в Калинск, он оставил машину возле гостиницы и решил пройти до горотдела пешком. По дороге завернул на площадь. Все, конечно, уже убрано. Никаких следов недавних событий. У него возникло странное чувство, будто ему все пригрезилось. Да неужели все случилось на самом деле? А может, и не было ничего? Он печально усмехнулся: если бы не было! С трудом нашел то примерное место, где находился сам, а вот тут вроде бы стоял Проша с девочкой, или чуть подальше? Сейчас уже точно не установишь.

– Вам чего, гражданин? – окликнул его подошедший сзади милиционер. Шебалин даже вздрогнул.

– Мне-то? – Он пожал плечами.

– Тогда проходите, не задерживайтесь.

– А в чем дело? Почему здесь нельзя находиться?

– Чего это вы дурачка изображаете? – Милиционер посуровел. – Ну-ка, предъявите документы!

Шебалин достал старое милицейское удостоверение.

– Прошу прощения, – козырнул милиционер, – и все равно оставаться здесь не стоит.

– Скажите, сержант, – поинтересовался Шебалин, – все ли погибшие на площади опознаны и сколько их было в действительности?

Милиционер посмотрел на него и замялся.

– Вы, товарищ капитан, обратитесь лучше в горотдел, там вам точно скажут число погибших. А что касается неопознанных, то, по-моему, был кто-то.

Шебалин поблагодарил его и пошел своей дорогой.

А стоит ли идти в горотдел, не лучше ли сразу прямо в морг? Нужно все-таки зайти. Мало ли что. Сержанту можно сунуть старое удостоверение – и пройдет, а кому другому – могут и не поверить.

В горотделе его встретили, как и в первый раз, настороженно. Заместитель покойного Крюкова, молодой капитан, с которым Шебалин был едва знаком, хоть и изобразил на лице вежливую улыбку, но глаза его смотрели подозрительно.

– По какому делу, Николай Ильич? – поинтересовался он.

– Веду частное расследование.

Капитан понимающе закивал.

– А скажите, Николай Ильич, выгодно ли заниматься частным сыском?

Шебалин пожал плечами.

– Пока не жалуюсь, – улыбнулся он.

– Эх, – завистливо вздохнул капитан. – А тут… начальство поедом ест. На всю страну прославились! Хорошо хоть, Крюков погиб. То есть, конечно, ничего хорошего в этом нет, – спохватившись поправился он, – но все же… – Капитан не договорил. – Вы, конечно, понимаете?..

Шебалин кивнул.

– Раскопали у нас тут целую мафию. Приплели межнациональные отношения. Безопасность понаехала. А по правде говоря, доложу я вам, все это вздор, выдумки! – Капитану, видимо, хотелось выговориться. Шебалину ведь можно сказать то, чего не скажешь подчиненному. Посторонний человек и к тому же вольная птица.