Мухи - Максим Кабир

Это был прекрасный день, лучший день лета. Все вокруг, прохожие и сама природа, подавали тайные знаки: ее ждет головокружительное будущее.

Завтра маме исполнялось сорок три. Саша и Рома съездили в центр и купили имениннице подарки. Мама забронировала столик в ресторане. Рома тоже был приглашен.

Саша предложила прогуляться к яхт-клубу.

– Ты серьезно? – удивился парень.

– Тех придурков давно там нет, – рассудила она, – не сторожат же они нас! Яхт-клуб был нашим местом. Хочу вернуть его.

Они запаслись едой из кулинарии и соками и покатили по лугу возвращать пляж. Она подумала, что любит Рому. И от осознания этого велосипед ускорился, норовя взмыть в небо, к перламутровым облакам.

Поплескавшись студеной водой из источника, они снова оседлали железных коней.

– Но! – кричала Саша, сцепив руки за спиной, гарцуя по пыльной тропинке.

Может быть, призрак промышленника Махонина когда-то увяз в речной тине и был вынужден бродить тенистыми аллеями, шугая голубей. Но теперь яхт-клуб казался самым обычным запущенным санаторием, каких сотни у рек и на морских побережьях. Ничего мистического в разваленных корпусах и погорелых сараях, в покалеченных статуях.

– Ты что-то ощущаешь? – спросила Саша.

– Ничего такого.

– И я.

У парапета загорала семья с двумя маленькими детьми и звонким терьером. Саша, не дожидаясь, пока Рома расстелет новое покрывало, скинула шорты и футболку и ринулась в волны. Он нагнал ее у ветвистой коряги. Саша зацепилась за сучья, балансировала, любуясь пустынным яхт-клубом. В кронах деревьев щебетали птицы.

Рома обнял сзади и поцеловал. Пальцы скользнули по талии. На миг что-то твердое коснулась ее бедра. Длинное, твердое, буравящее ткань Роминых плавок. Парень стушевался и отплыл. Саша улыбнулась.

– Я к амбару! – объявил Рома, кролем рассекая изумрудную гладь.

На берегу они жевали блины и запивали морсом. Рома заботливо убирал с ее тела песчинки и настырных мурашек. Она положила мокрую голову на его колени. Травинкой щекотала его и смеялась.

«Вечером, – решила она. – Этим вечером, да».

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– Ни о чем. – Она дотянулась травинкой до его ноздрей. Рома поморщился и чихнул.

– Алексина! Не хулиганьте.

– Мама в ночь уходит, – сказала Саша невзначай, – останешься у меня?

– Конечно, – сказал он, и глаза забегали от радости и волнения, а руки так просто рехнулись.

– Пожарим поп-корн… – Саша потянулась лениво. Выгнулась, чтобы купальник облегал грудки. Показалось, или Ромка облизнулся?

Где-то далеко загрохотало. Саша повернулась. Тучи сгрудились на западе. Они висели там и вчера, но не подтвердили синоптические прогнозы. Дождь поливал верховье Волги.

– Будет гроза, – сказал Рома, – наконец-то.

– Тем более, придется тебе меня защищать, – заметила Саша.

– Буду твоим личным дьяконом.

Семья ушла, опасаясь ливня, и они тоже снялись с места. Но небо не проронило ни капли. Тени велосипедистов вязли в душном воздухе. Не спеша, они доехали до одинокого махонинского дома.

Около подъезда, в окружении сумок, стояли Абрамовы с малышами.

– А мы на море едем, – похвастался мальчик, нахлобучивший моряцкую бескозырку.

– Круто! – сказала Саша. – Нас возьмете?