Огонь и сера - Дуглас Престон

В лужице соуса на тарелке плавала какая-то ничтожная крошка. Запах смутно напоминал рыбу.

Со дня смерти Гроува прошло десять дней, и д'Агоста сбросил два с небольшим килограмма – снова начал ходить в спортзал и заниматься бегом. Часы, проведенные в тире, укрепили предплечья и плечи. Если так пойдет и дальше, через несколько месяцев вернется прежняя форма.

Практически незримый Проктор порхал вокруг стола, поднося и забирая блюда, давая обнаружить себя, лишь когда того требовала необходимость. Пендергаст принимал д'Агосту, сидя во главе стола. Констанс, по левую от опекуна руку, сегодня смотрелась не такой бледной; очевидно, вчерашняя прогулка пошла ей на пользу. Однако обеденный зал особняка на Риверсайд-драйв – с темно-зелеными обоями и темными картинами – по-прежнему давил мрачностью атмосферы. Окна, некогда смотревшие на Гудзон, были надежно заколочены, и Пендергаст, похоже, не собирался ничего менять. Так стоит ли удивляться его собственной бледности – фэбээровец засел в темноте, будто некая пещерная тварь. С каким бы удовольствием д'Агоста променял экзотику вечера и блюд на солнце, задний дворик, барбекю из ребрышек и холодильник, до отказа забитый пивом! Даже корзина с диковинными угощениями Фоско из вчерашнего дня показалась ему привлекательнее.

Д'Агоста изучающее ткнул вилкой в тарелку.

– Вам не нравятся молоки трески? – спросил Пендергаст. – Старинный итальянский рецепт.

– Моя бабушка родилась в Неаполе, но ни разу в жизни не готовила ничего подобного.

– Должно быть, это лигурийское[36]блюдо. Не переживайте, молоки трески не каждому по вкусу.

Фэбээровец подал знак; Проктор избавил д'Агосту от тарелки и подал бифштекс и маленькую серебряную чашу, до краев наполненную изумительно пахнущим соусом. А затем принес покрытую инеем баночку «Будвайзера».

Д'Агоста набросился на мясо. Пендергаст умиленно улыбнулся:

– Констанс превосходно готовит говяжье филе в винном соусе. Мы приготовили его так, на всякий случай. Вместе с... э-э... охлажденным пивом.

– Очень заботливо с вашей стороны.

– Как вам бифштекс? – спросила Констанс. – Я приготовила его с кровью, как любят французы.

– Французам, может, и нравится кровь, а я просто люблю непрожаренное мясо.

Польщенная Констанс улыбнулась.

Д'Агоста отправил в рот очередной кусок мяса и запил его пивом.

– А что у нас дальше? – спросил он у Пендергаста.

– После ужина Констанс порадует наш слух сонатами Баха. Она уже выучилась играть на скрипке, хотя, боюсь, мне не дано об этом судить. А ты, я надеюсь, найдешь интересной скрипку, на которой Констанс играет. Она из коллекции моего двоюродного деда, старая «Амати». Инструмент сохранился прекрасно.

– Это, наверное, здорово, – деликатно кашлянул д'Агоста. – Но я имел в виду, что будет дальше по части расследования.

– А, понимаю. Далее нам, по сути, придется действовать на два фронта: ищем Ренье Бекманна и выясняем природу двух странных смертей. Я приготовил кое-что по поводу Бекманна, а Констанс просветит нас насчет последнего.

Чопорно промокнув губы салфеткой, девушка пояснила:

– Алоиз попросил найти исторические прецеденты ССВ.

– Спонтанное самовозгорание человека, – вспомнил д'Агоста. – То, что случилось с Мэри Ризер? Вы говорили об этом с патологоанатомом на месте смерти Катфорта.