Воскрешение - Брайан Кин

— Котики мешные, — сообщил ему Червь, возвращаясь к книге.

Бейкер принял решение и сбросил скорость до сорока пяти. Рисковать он по-прежнему не хотел. После нагромождения автомобилей, которое они видели накануне, он боялся ехать быстро, опасаясь наехать на разбитую машину. Но в то же время у него наконец появился четкий план, и ему не терпелось добраться до пункта назначения.

Он задумался, надолго ли им хватит запасов, и пришел к выводу, что на первое время сойдет. А когда они обоснуются в пещерах, Бейкер сможет пополнять их в близлежащих торговых центрах. Затем он оценил вероятность того, что пещеры заброшены не полностью. Что если кто-нибудь из сотрудников или туристов стал нежитью и спрятался внутри? И что еще хуже: вдруг такая же идея пришла в голову кому-то еще — какому-нибудь выжившему или группе выживших, которые уже сочли пещеру своей собственностью?

Вариантов было слишком много. Поэтому им оставалось лишь надеяться на лучшее и решать проблемы по мере их поступления.

Мимо промелькнул съезд к торговому центру, и Бейкер посмотрел в ту сторону. Вдали от съезда, на парковке и в полях, шаталось несколько зомби. Когда они проезжали мимо, две твари повернули головы и указали на «хёндэ» пальцами. А потом открыли двери ближайшего пикапа и залезли внутрь. Бейкер увидел в зеркале заднего вида загоревшиеся фары, но вскоре торговый центр скрылся из виду.

Бейкер вдавил педаль газа в пол и ободряюще посмотрел на Червя, но мальчик не замечал, что их преследуют. Ученому было тревожно и он постарался как можно более трезво оценить ситуацию. У них была фора, отрыв от преследователей постепенно увеличивался: стрелка спидометра переползла через отметку в семьдесят пять миль. Зомби на пикапе требовалось несколько минут, чтобы выехать на трассу. И если он успеет добраться до следующего съезда, ведущего уже прямо к пещерам, до того, как они снова увидят его машину, то они с Червем окажутся в безопасности.

Он решил не парковать машину рядом с пещерами. Она могла бы выдать их убежище, если зомби свернут на том же повороте и станут их искать.

— Пицы, — вдруг сообщил Червь, подскочив на своем сиденье.

— Что?

— Пицы! — Он уже возбужденно кричал и показывал пальцем куда-то вверх.

Бейкер наклонился вперед и, вытянув шею, посмотрел сквозь лобовое стекло. И ахнул: небо было черным от тысяч оживших птиц — воронов, вьюрков, воробьев, малиновок, кардиналов, грифов... Стаи птиц заслоняли солнце и, действуя на удивление слаженно, уже пикировали навстречу машине.

Бейкер вцепился в руль и снова вдавил в пол педаль газа. «Хёндэ» протестующе взревел, но набрал скорость и машина вырвалась вперед. В этот момент он услышал сзади громкий, настойчивый гудок. Посмотрел в зеркало заднего вида и увидел зомби, преследовавших их на пикапе. Расстояние между ними стремительно сокращалось, а спереди на них вот-вот были готовы наброситься птицы-убийцы.

***

Наблюдая за птицами-зомби сквозь ветровое стекло кабины, рядовой Уорнер только радовался тому, что сидит за рулем. «Хамви» был рассчитан на пять пассажиров и наводчика на подвесном сиденье. В обычных обстоятельствах Уорнер занял бы как раз это место. Но, хотя он и любил сидеть за пулеметом пятидесятого калибра — а иногда даже гранатометом Mk-19 или ракетной установкой TOW, — несколько неудачных миссий показали, что во время движения руки и ноги лучше держать внутри вседорожника.

И сейчас был именно такой случай.

Будь Уорнер сейчас за пулеметом — стал бы легкой добычей для кружившей в небе стаи. Огромные пули пятидесятого калибра не поразили бы множество мелких целей, а еще следовало учесть, что пулемет был длиной шесть футов и весил сто пятьдесят фунтов, а значит Уорнер вряд ли смог удержать его в руках. Так что теперь он вел гражданский грузовик, который конфисковал несколько недель назад. Когда-то на нем развозили по всему штату хлеб, а теперь машина превратилась в передвижной следственный изолятор и транспортировала заключенных в Геттисберг. Сейчас кузов был пуст, но Уорнер не сомневался, по окончании разведывательной миссии ситуация изменится.

Уорнер не питал иллюзий относительно того, чем они занимались, но его это не заботило. Он был в команде победителей, и если надо было треснуть какого-нибудь гражданского прикладом по голове, чтобы удержать его в узде, он делал это без колебаний. К тому же они столько лет защищали этих мягкотелых говнюков, что пора бы уже гражданским проявить уважение и понадрываться ради Национальной гвардии. Принудительный труд и проституция? Почему бы и нет — так они по крайней мере оставались в живых. Уорнер считал, что гражданские должны были испытывать к ним благодарность.

Не было у Уорнера иллюзий и относительно собственной позиции. По его мнению, ему платили за то, что он защищал людей от самих себя, а возможность разбивать головы — будь то разбушевавшегося протестующего или мародера, орудующего после наводнения или торнадо, — один из приятных бонусов. Ему было плевать на гражданских, которых он когда-то поклялся защищать. Большинство из них все равно не заслуживали хорошего отношения. Они хотели, чтобы их дома и фирмы остались целы, но ведь они же первыми и подняли шум, когда в новостях показали, как нацгвардейцы уничтожали ублюдков, от которых они хотели, чтобы их защитили.

И хотя Уорнер никогда не говорил этого вслух, ему втайне нравилось то, что происходит. Воскрешение стало лучшим, что когда-либо с ним случалось. Он трахался каждую ночь, и кому было дело до того, что «подружки» иногда сопротивлялись? Дырка и есть дырка, и неважно, хочет она или нет. Сучку надо было просто сломать, вот и все. А еще он хорошо ел, хорошо спал, использовал на полную свои навыки. Он был до сих пор жив, и, что еще важнее, обрел цель.

— Уорнер, — раздался по радиосвязи голос сержанта Форда. — Видишь эту хрень вверху?

Уорнер, не сводя взгляда с птиц, нажал на кнопку микрофона:

— Подтверждаю. Что-то мне подсказывает, они не летят на юг, чтобы перезимовать.

— Штаб-сержант Майклз приказывает остановиться. Хочет переждать. Если они вдруг решат атаковать твой грузовик, беги к нам. Мы тебя приютим, пока все не уляжется.

— Вас понял, — отозвался Уорнер, представляя, как клювы пробивают ветровое стекло.

***

— Уорнер готов, — сообщил Форд Майклзу, с опаской глядя на кружащих в небе птиц.

Он никогда еще не видел, чтобы их собралось так много. Внимание тварей сейчас, казалось, было сосредоточено на чем-то, что находилось за поворотом.

Сзади Лоусон и Блюменталь уже приготовили оружие и нервно ерзали на своих местах.

— Вся эта миссия — сплошная шляпа, — проворчал Майклз. — Сначала Йорк, а теперь вот это. Шоу будет в ярости.

Осмотр Йорка показал, что город был совершенно непригоден для жизни: он был наводнен живыми мертвецами, враждующими группировками скинхедов и уличными бандами. Приличная часть центра сгорела при пожаре, а спальные районы и пригороды находились совсем уж в плачевном состоянии. Тратить силы на это место явно не стоило. Вывод из этого следовал один: Йорк в качестве новой базы не годился.