Отходная молитва - Дэвид Боукер

— Надо послать цветы ее родителям.

Донна пожала его руку.

— Хорошая мысль. А где они живут?

— Понятия не имею.

— Ничего, это мы выясним.

Какое-то время они сидели молча. Неожиданно Донна произнесла:

— Надеюсь, ты не винишь себя? Я хочу сказать — в том, что Эдисон умерла.

— Нет, — не колеблясь, ответил Лаверн, — иначе бы меня уже давно не было в живых.

— Не понимаю, что ты этим хочешь сказать.

— И ладно, — отмахнулся Лаверн, — так оно даже к лучшему.

* * *

На следующее утро, уже в семь часов, когда Донна открыла дверь, чтобы забрать молоко, репортерское воинство заняло новые позиции. На улице было еще темно, однако Донна разглядела, что у ворот маячат около десятка фигур, а сквозь ветви деревьев мелькают огни. К их дому, медленно рокоча моторами, съезжалась целая процессия фургонов и трейлеров. Донна схватила бутылки с молоком и спешно захлопнула дверь. Как там обычно называют группу репортеров? Стая? Свора?

Лаверну удалось немного поспать, и теперь, словно позабыв, что случилось, он твердил, что ему пора на работу — "проветрить мозги". Правда, проходить сквозь строй осаждавших дом репортеров не хотелось. Дверной звонок трезвонил без умолку, но о том, чтобы дверь открыть, не было и речи. Шторы на окнах были опущены — не дай Бог, еще попадешь в чей-то телеобъектив. Пока Лаверн с Донной завтракали, какая-то наглая особа сумела-таки обойти дом. Донна буквально в самый последний момент успела опустить штору. Еще мгновение — и Лаверн наверняка оказался бы запечатлен на пленку с прилипшим на подбородке яичным желтком. И, разумеется, уже на следующий день этот снимок появился бы на первой странице "Дейли миррор".

Донна позвонила Дженифер — оказывается, та пыталась дозвониться до них еще со вчерашнего вечера.

— Мам, тебя показывали в вечерних новостях. Я глазам не поверила.

— И как я смотрелась?

— Просто замечательно. Объясни, что происходит. Что там натворил отец?

— Ровным счетом ничего, моя дорогая. Просто твоему папе крупно не повезло.

Это заявление, мягко говоря, не совсем соответствовало действительности.

Часам к десяти утра приехала Линн Сэвидж и с ней еще четверо полицейских в форме, которых она оставила охранять ворота. Лаверн про себя задавался вопросом, то ли они охраняют его от вторжения, то ли он их пленник.

Линн вместе с Лаверном расположились в столовой. Донна сделала им кофе и ушла, чтобы не мешать.

Поначалу разговор не клеился. Линн была такой же бледной, как и Лаверн. Однако, повздыхав немного о бесцеремонности репортерской братии, она, что называется, взяла быка за рога.

— Довожу до твоего сведения, что тебя отстранили от дела.

— Ой, мне дурно. Дайте мне нашатырь.

— Меня послал к тебе мистер Джон. Он считает, что тебя необходимо поставить в известность, прежде чем ты получишь официальное уведомление. То есть рано или поздно ты его получишь, а пока…

— Можете не приходить на работу.

— Жалованье тебе сохранили.

— Черт побери, — съязвил Лаверн, — теперь мне в карман пойдут грязные деньги, а грязную работу за меня будут делать другие.

— Ну, Вернон, — вздохнула Линн, — я же просила тебя не делать глупостей. Я же говорила тебе: офицер твоего ранга не может выдавать себя за кого-то еще. Подобные игры — для мелкой сошки, для тех, кто думает, будто они — тайные агенты.

С мрачным видом Лаверн отпил кофе.

— И ничего бы не произошло, прислушайся ты тогда к моим словам. Дело не в том, что ты непонятливый. Ты же знаешь, какого я высокого мнения о тебе.

— По твоим словам такого не скажешь.

— Да ты кого угодно выведешь из себя!.. Происшедшее аукнется не только тебе. И мне аукнется. И всему отделению.

— Ты хочешь сказать, нашему коллективу.

— Да замолчи наконец! — вспылила Линн. — Помнишь, о чем я тебя просила? Давай проведем самое обыкновенное расследование, старым испытанным способом, когда ведущего следователя прикрывает целая команда. Кстати, ты и есть тот ведущий следователь, если тебе это еще непонятно. И что в результате? Ты в который раз отправляешься в одиночное плавание. Только на этот раз свидетеля убивают в метре от тебя. А требовалась самая малость — прислушаться к моим советам. Хотя бы раз. Я бы прошла вместе с тобой огонь и воду…

Лаверн перестал дуться и теперь смотрел на Линн с сочувствием. Кровь прилила ей к щекам. В голосе ее звучала злость, но в глазах затаилась обида.

— Это ты и хотела мне сказать?

— Нет, не это. Я хочу сказать, что переживаю за тебя. Переживаю, что ты попал в беду, переживаю, что не была до конца с тобой честной. На тебя уже завели досье, а я промолчала.

В ответ Лаверн лишь пожал плечами:

— Не важно. Я и так знал.

— То есть?

— Линн, сколько живу, мною вечно кто-то интересуется.

— То есть ты все знал… Ну, тогда дела еще хуже. Ты знал, что о тебе думают, — и все равно продолжал делать по-своему.

Лаверн как ни в чем не бывало допил кофе, встал со стула и, подойдя к окну, отодвинул занавеску, чтобы было светлее. Напуганная неожиданным движением, за окном с ветки сорвалась малиновка и упорхнула через лужайку к живой изгороди в дальнем конце сада.

— И кто же вместо меня?

— А ты как думаешь?

Вернон посмотрел на нее.

— Неужели Весли? Только не это.

— Нет. Я.

— Слава Богу. — Было видно, что у Вернона камень с души свалился. — Я бы сам рекомендовал только тебя.

— Ты не имеешь права никого рекомендовать, если не ошибаюсь.

— Зачем же так сурово. Мои показания сэкономили бы вам уйму времени.

— Например?

— Например, что все эти убийства на совести одного человека, а именно: Хьюго Принса.

На Линн это заявление не произвело должного эффекта.

— У тебя есть соответствующие доказательства?

— Все зависит от того, что понимать под доказательствами. Но готов поклясться, что Дерека Тайрмена уже нет в живых.

Этого Линн никак не ожидала.

— Да.

— И Шилы Дайе тоже.

— Верно. Они оба умерли рано утром в воскресенье.

— Значит, я прав. Принс прикончил и этих двоих.

— Это он убил Эдисон Реффел?

— А кто же еще? По крайней мере он сделал так, чтобы ее убили. — Лаверн сел и посмотрел в глаза Линн. — Послушай меня. Тебе придется меня выслушать, если ты хочешь мне поверить. Знаю, то, что я скажу, с трудом укладывается в голове. Главное, не перебивай…