Дети вампира - Джинн Калогридис

Должен вам сказать: первый раз Стефана похитили по моему приказу. Я совершил с ним ритуал вкушения крови, но вовсе не из желания подчинить его. Я надеялся таким образом нейтрализовать влияние Влада.

Аркадий горестно усмехнулся.

– Понимаю, каково вам сейчас ощущать себя во власти вампира.

– Вы сказали – зависимость до конца жизни? – в ужасе переспросил я. – Значит, если ритуал свершится, над Стефаном будет постоянно висеть угроза?

– Да. Я хочу, чтобы вы это понимали. Вам думается: достаточно освободить Стефана, увезти подальше, спрятать понадежнее, и Влад больше до него не дотянется. Сам не дотянется, ибо в своих передвижениях он ограничен пределами замка и ближайших окрестностей. Но всегда найдутся люди, готовые за деньги сделать что угодно. А Влад платит своим пособникам очень щедро. Теперь, надеюсь, вы понимаете, что рано или поздно вашего брата вновь разыщут, похитят и привезут в замок.

Глаза Аркадия вдруг вспыхнули, но не тем холодным блеском, какой я замечал уже не раз. В них полыхало отчаяние, исходившее из глубины сердца. Неподвижного и тем не менее – человеческого.

– Есть способ навсегда освободить Стефана от происков Влада. Абрахам, вы должны помочь мне уничтожить этого монстра. И меня тоже, вернее, то чудовище, в которое я превратился. Поверьте, мое нынешнее существование не приносит мне ничего, кроме тягот и страданий. Но если меня уничтожить сейчас, самый злобный и опасный из всех вампиров только обрадуется, поскольку его сила сразу же возрастет. Так вы согласны помочь мне расправиться с Владом?

Мне стало неуютно под его пристальным взглядом.

– Я сделаю все, чтобы спасти сына и брата, – твердо ответил я.

Аркадий разочарованно вздохнул (видимо, он ожидал услышать другой ответ) и некоторое время молчал. Потом сказал:

– Я не позволю вам отправляться в логово Влада без надлежащей защиты.

Он поднял голову. Я проследил за его взглядом, и в редеющем тумане увидел каменное строение. Возможно, то был небольшой монастырь, и находился он всего в нескольких шагах. За исключением часовенки, увенчанной куполом, здание совершенно не имело окон.

– Арминий! – позвал Аркадий.

Вокруг стояла удивительная (так и хочется написатъ – неземная) тишина, которая полностью поглощала все звуки. Ждать пришлось недолго. Черная деревянная дверь бесшумно отворилась, и на пороге появилась человеческая фигура. Сумрак дверного проема мешал мне разглядеть ее черты. Аркадий тронул меня за плечо.

– Хотел было взять с вас обещание, что вы никогда и никому не расскажете об этом месте. Потом понял: незачем. Вас просто сочтут сумасшедшим и не будут слушать.

Он печально вздохнул и с непонятной мне грустью добавил:

– Не думал, что настанет день, когда я кого-нибудь сюда приведу. Пожалуй, сына еще мог бы... Но вам я доверяю.

Кивком головы он указал на застывшего в ожидании человека.

– Идите. Он даст вам все необходимое.

– А... вы?

– Идите, – уже суровее повторил Аркадий. – Мне туда входа нет.

Я выбрался из коляски и спрыгнул на влажные от росы сосновые иглы. В воздухе пахло хвоей и сырой землей. В этой зачарованной долине каждый мой шаг был шумным и неуклюжим. Я подошел к порогу и остановился. Заглянув в глаза ожидавшего меня человека, я понял, что он прожил уже не одну сотню лет.

Возможно, он был ровесником Влада, а может, еще старше. Но в его взгляде я не увидел ни жестокости, ни хитрости, ни коварства. Только мудрость. Его глаза были исполнены покоя, как эта сказочная долина, и черны, как ночь, опустившаяся на землю за ее пределами. Они все видели, все понимали, но ничего не требовали и никого не осуждали. Они не привязывали к себе. В любую секунду я был волен повернуться и уйти, но я не хотел уходить.

Худощавый и невысокий Арминий был одет в черную монашескую сутану. Судя по его одинаково длинным седым волосам и бороде, я бы сказал, что передо мной древний старик, и в то же время держался он по-юношески прямо, время его не согнуло. Мое молчание его ничуть не тяготило, и он терпеливо ждал, пока я заговорю. Наконец я промямлил по-немецки:

– Я... меня зовут... Абрахам. Мне нужно...

Я умолк и стал торопливо вспоминать прочитанное в мамином дневнике.

– Распятие... Оно мне нужно.

Арминий молчал.

Я не знал, понял ли он мою сбивчивую просьбу. Потом до меня дошло: возможно, он ждет платы. Я порылся в карманах, но, кроме голландских гульденов, других денег у меня не было. Я протянул их Арминию.

К моему удивлению, он громко расхохотался. Смех его был беззлобным и совсем не монашеским. Не взглянув на гульдены, Арминий кивнул в сторону Аркадия:

– Ты хочешь получить нечто, отпугивающее вампиров. Да?

– Да, – ответил я и покраснел.

Мне было стыдно за допущенную мною бестактность (и почему я не догадался спросить у Аркадия, как нужно себя вести?). Одновременно меня удивило насколько хорошо ему известна природа моего спутника. Уж не подумал ли этот странный монах, что я ищу защиты от Аркадия? Но тогда получался полный абсурд: вампир послал меня за средствами против себя самого! Между тем Арминию моя просьба вовсе не показалась странной. Все с той же усмешкой, никак не вязавшейся с его почтенным обликом, он слегка поклонился и скрылся за дверью. Вскоре Арминий вернулся, держа в руках черный шелковый мешочек. Он молча и как-то буднично протянул его мне. Я пробормотал слова благодарности, взял мешочек и повернулся, чтобы уйти.

– Абрахам, – остановил меня монах.

Он говорил по-немецки со странным акцентом. Вероятно, его родным языком был еврейский.

Я обернулся. Арминий с беззастенчивым любопытством разглядывал меня. Я достаточно много знал об особенностях старческого поведения и сталкивался с ними в своей практике. Но сейчас это меня почему-то рассердило.

– В мешочек я положил два золотых распятия и облатку, иначе называемую "телом Христовым". Ты понимаешь, что означают эти предметы?

Мой религиозный опыт ограничивался детством, когда меня водили в католический храм. Став взрослым, я прекратил ходить на мессы и причащаться. Я терпимо отношусь к верующим и стараюсь не задевать их религиозных чувств, но сейчас я не выдержал – должно быть, усталость и нервное перенапряжение наконец выплеснулись наружу. Я подумал: да кто он такой, что позволяет себе разговаривать со мной, как с малолетним глупеньким ребенком? Может, по возрасту я и кажусь ему мальчишкой, но тем не менее владею современным и научными знаниями, а его голова напичкана религиозными предрассудками и суевериями. Или он собрался меня учить?

– Представьте, понимаю, – огрызнулся я. – Два куска металла и нечто среднее между сухарем и вафлей.

Арминий хлопнул себя по бедрам. Мой ответ так его развеселил, что он был готов пуститься в пляс. Он даже согнулся от смеха. Потом он выпрямился и, продолжая посмеиваться, сказал: