Пропавший мальчик, пропавшая девочка - Питер Страуб

От Омара Хилльярда я уже знал, что Марк еще раз приходил в дом Калиндара в один из дней перед своим исчезновением.

— Ну да, продолжил. И нашел в подвале много всяких странных штук — ну, большой железный стол и, это, как его, желоб такой, спускающийся с перво­го этажа И там везде были пятна крови. Но...

Джимбо ткнул кончик ломтика жареного карто­феля в кетчуп. Глаза его встретились с моими, и он отвел взгляд. Примерно треть картофельного лом­тика с красным кончиком исчезла у мальчика во рту. Он оглянулся, словно ненароком, на уминавших стей­ки бизнесменов и провинциальных дамочек, поедав­ших салаты за большими столами полированного де­рева В другом конце помещения, у длинной стойки бара, пожилой мужчина в помятом льняном костю­ме и молодой человек в спортивной рубашке изо всех сил старались удержаться и не строить глазки бар­менше, которая во времена моего первого визита в этот ресторан еще не родилась.

— Ты все время пытаешься отвлечься и сам се­бя сбиваешь, — сказал я Джимбо.

Он высунул кончик языка и коснулся им верх­ней губы. Глаза его будто расфокусировались за мгно­вение до того, как встретились с моими:

— Чего?

— Пытаешься удержать себя от того, чтобы ска­зать мне что-то.

Джимбо уткнулся взглядом мне куда-то в область подбородка

— Ради Марка ты должен рассказать мне все, что знаешь. Именно для этого мы с тобой здесь.

Джимбо кивнул, но не слишком убедительно.

— Ты говоришь, он видел там желоб и металли­ческий стол. Из сайтов о Калиндаре вы, наверное, знали о том, что он расчленял тела некоторых своих жертв, прежде чем бросить их в печь. А операцион­ный стол он заказал себе в компании по доставке медицинского оборудования.

— Ну да, знали.

— Потом ты начал рассказывать мне что-то дру­гое, но как будто сбился с мысли.

Я наблюдал за тем, как Джимбо продумывает ва­рианты ответа Затем он коротко глянул на меня, ко­жа над его скулами натянулась, и я понял, что он на­конец решился.

— Марк проверил все эти маленькие комнаты в подвале. В одной была операционная, в другой сто­яли три или четыре корзины с крышками, пустые. Он еще подумал, что здесь была сложена одежда женщин и полиция увезла ее.

— Дело в том, что полиция не досматривала дом так тщательно, как это сделал Марк.

— Ну да, коридоры они не нашли.

Джимбо прожевал кусочек стейка, проглотил и глубоко вздохнул Мы, похоже, готовы были подой­ти к тому главному, что он скрывал от меня.

— Короче, Марк пошел обратно. Наверх. Нача­ло желоба он нашел в потайном проходе между го­стиной и столовой. Калиндар тащил их сквозь стены, спускал по желобу и грузил прямо на стол. Первый этаж был таким же, как и все остальные: выбирай какую хочешь лестницу — и попадешь в любую точ­ку дома Марк сказал, что Калиндар перед тем, как убить, мучил женщин: давал им знать, что он рядом, но видеть его они не могли. — Он поморщился. — В прихожей вход в потайной коридор был в стен­ном шкафу для пальто, что под лестницей. — Джим­бо помедлил в нерешительности, и я понял отчего. Ему нужно было обдумать, стоит ли идти в своем откровении дальше.

— А стенной шкаф, — продолжил он, — такой же, как в спальне.

— Ясно. И он заглянул в него.

Джимбо собирался рассказать все, но лишь в тот момент, когда не рассказать уже будет невозможно. Я решил чуть подтолкнуть его.

— И увидел внутри такой же деревянный ящик, как наверху?

Джимбо моргнул Выходит, я угадал.

— Так что там было? Дневник? — спросил я и подумал: холодно.

— Нет, не дневник, — пробормотал Джимбо.

Меня вдруг осенило:

— Ему удалось вскрыть ящик?

Джимбо кивнул Он отвел взгляд, и его губы дрог­нули, на одно лишь мгновение сложившись в подо­бие улыбки.

— Джимбо, хватит, прошу тебя. Не ходи вокруг да около. Что было в ящике? Гора костей? Череп?

— Да ничего такого. — Джимбо улыбался. Я был настолько далек от истины, что это его развесели­ло. — Когда Марк вскрыл тайник, он увидел там свой бумажный пакет. Со всем содержимым фотоальбо­мом, молотком и «фомкой». И дурацким бутербродом

В другом конце зала нежным колокольчиком рас­сыпался звонкий смех барменши. Мы повернули го­ловы и увидели, что пожилой мужчина трясется то ли от смеха, то ли от возбуждения. Отсюда, с того места, с которого мы смотрели, он напоминал трясущийся скелет в костюме.

Попроси Тимоти Андерхилла, и он мог бы выпа­лить единым духом всю иерархию военных чинов от рядового до главнокомандующего. Почти каждый бывший солдат в состоянии сделать это, но в своих романах Тим иногда упоминал о собственном воен­ном опыте во Вьетнаме и делал это с большим зна­нием дела. В его книгах также рассказывалось о ме­тодах работы различных отделений полиции, и хотя любое отделение полиции в мире является воени­зированной структурой, задачи их отдельных чинов все же различны. Общего стандарта нет.

Вот, например, сержант Франц Полхаус, размыш­лял Тим, — суровая, властная фигура во главе стола, за которым расселась его аудитория из шести чело­век. Когда их небольшая делегация прошла через от­деление, Тиму бросилось в глаза, насколько полицей­ские в форме и гражданском уважают сержанта. Полхаусу было чуть за сорок, и строгий голубой ко­стюм сидел на нем, как некая разновидность брони. Бицепсы заполняли рукава, и воротник рубашки об­легал шею, как приклеенный. Наверняка, подума­лось Тиму, сержант проводит немало времени в тре­нажерном зале. Комната была без окон, и в воздухе крепко пахло сигаретным дымом Сержант Полхаус преобразовал жалкую каморку в командный пункт.

— Прошу вас, присаживайтесь, и давайте выяс­ним, знакомы ли мы друг с другом.

Он посмотрел на супружескую пару, расположив­шуюся за столом слева от него. Раскормленный ро­зоволицый тип, что сидел рядом с нервной блондин­кой, подскочил, будто его кольнули булавкой.

— Уф, мы — Флип и Марта Ослендер, родители Шейна, — пропыхтел он. — Рад познакомиться со всеми.

— Билл Уилк. Отец Трэя.

— Всем добрый день. Я Джинни Дэлл, мать Дьюи.

У Билла Уилка были круглые желтые глаза и тща­тельно выбритая, похожая на шар от боулинга голова, низко посаженная на коротком и толстом тулови­ще. Джинни Дэлл чуть отодвинулась от него вместе со стулом

— Меня зовут Филип Андерхилл, я отец Марка, а это мой брат Тим. Он не из нашего города.

— Для начала, я думаю, присутствие вашего бра­та здесь ни к чему, — заявил Уилк, — но его пригласил сержант. Вообще-то должны были собраться толь­ко близкие родственники.

— Я близкий родственник, — сказал Тим.

Билл Уилк хмуро глянул на него, затем повернул голову на несуществующей шее, чтобы разглядеть Ослендеров.