Коробка в форме сердца - Джо Хилл

Джорджия уселась на пол, скрестив ноги. Джуд опустился на колени напротив нее, хрустнув суставами.

Коробку он поставил между ними, снял крышку и вынул игровое поле. («Можно ли назвать доску "Ойя" игровым полем?» – задумался он.) На коричневом фоне доски были нарисованы буквы, слова «ДА» и «НЕТ», солнце с маниакальной улыбкой и сердитая луна. Поверх ног Джуд установил черную пластиковую стрелку в форме пики с отверстием на конце. Передвигалась она на шарнирах-колесиках.

Джорджия сказала:

– Я боялась, что не найду свою доску. Уже лет восемь не брала ее в руки. Помнишь историю, что я тебе рассказывала, о привидении на заднем дворе?

– Про ее сестру, да?

– Угу. Я тогда испугалась до смерти, а потом мне стало любопытно. Люди все-таки странные существа. Когда я видела девочку во дворе, в смысле – привидение, я хотела, чтобы она исчезла. А потом мне захотелось снова ее увидеть. А если не ее, то кого-нибудь еще – захотелось встретиться с другим призраком.

– За тобой сейчас как раз охотится призрак. Мечта сбылась.

Она рассмеялась.

– Короче. После случая с привидением во дворе я купила в какой-то лавке эту игру. Мы с девчонками много в нее играли. В основном гадали на парней. И частенько я тайком от всех подталкивала стрелку, чтобы получались нужные ответы. Моя подружка Шерил Джейн догадывалась об этом, но всегда притворялась, будто верит, что с нами говорит привидение. Она делала большие круглые глаза, ахала и охала. Я чуть подправлю стрелку – и доска говорит ей, что один из мальчишек держит в своем шкафчике в раздевалке ее белье. Тогда она начинает визжать и кричать что-то вроде: «Я всегда замечала, что он как-то не так на меня смотрит!» – Джорджия потерла затылок, поводила головой из стороны в сторону. Потом добавила, словно невзначай: – А однажды, когда мы гадали вдвоем, только Шерил Джейн и я, доска заговорила по-настоящему. Я стрелку не двигала и ничего не трогала.

– Значит, ее двигала Шерил Джейн.

– Нет. Доска действовала сама, мы обе знали. Я сразу поняла, что это не Шерил, потому что она не разыгрывала свое обычное представление с большими глазами. Она хотела, чтобы стрелка остановилась. А когда привидение сказало нам, кем оно было при жизни, Шерил прошептала, что это совсем не смешно. Я ответила, что я тут ни при чем, и она сказала: хватит. Но руки со стрелки не убрала.

– И кто был тот призрак?

– Ее двоюродный брат Фредди. Он повесился тем летом. Ему было пятнадцать лет. Они были очень близки… Фредди и Шерил.

– Чего он хотел?

– Он сказал, что в сарае его дома лежат фотографии парней в нижнем белье. Попросил нас забрать их оттуда и подробно объяснил, где искать: под одной из половиц. Он боялся, как бы родители не узнали о том, что он голубой. Не хотел расстраивать их еще сильнее. Поэтому он и повесился: не хотел больше быть голубым. Потом он рассказал нам, что души – не мальчики и не девочки, а просто души. Сказал, что голубых вообще не бывает, а он напрасно опечалил маму. Я хорошо помню все, что он тогда сказал нам. И это слово запомнила: «опечалил».

– Так вы нашли фотографии?

– Мы проскользнули потихоньку в сарай на следующий день, нашли оторванную половицу, но под ней ничего не было. Там нас застукал отец Фредди. Он страшно разозлился, сказал, что нечего нам рыться в его сарае, и выгнал нас. Шерил потом заявила, что раз мы не нашли фотографий, значит, все это неправда и я все придумала. Ты не поверишь, как она рассердилась на меня. Только мне кажется, что фотографии нашел отец Фредди и, скорее всего, уничтожил их, чтобы никто не узнал про его сына-гомика. И кричал он на нас так, потому что испугался: вдруг мы что-то узнали и за теми фотками охотились. – Она помолчала, потом добавила: – Мы с Шерил так и не помирились по-настоящему. Делали вид, будто все в порядке, но больше не ходили вместе. Что меня вполне устраивало. К тому времени я уже спала с отцовским приятелем, Джорджем Рюгером, и мне вовсе не хотелось, чтобы вокруг меня толкались любопытные подружки и расспрашивали, откуда у меня вдруг появилось столько денег.

Занавески поднимались и опадали. Комната то светлела, то скрывалась в сумраке. На кровати протяжно зевнул, Ангус.

– Так как работает твоя доска? – спросил Джуд.

– Ты что, никогда не играл в это? – Джуд покачал головой.

– Ну, мы оба кладем руки на стрелку, – начала она объяснять и потянулась вперед правой рукой, потом передумала и отдернула руку.

Но было слишком поздно. Джуд успел поймать ее запястье. Она сморщилась, инфекция, а вместе с ней и боль поднялась уже до запястья.

Перед душем она сняла старую повязку, но еще не наложила новую. При виде ее кисти у Джуда перехватило дыхание. Рука выглядела так, словно ее не вынимали из горячей воды несколько часов: кожа набухла, сморщилась и побелела. На большой палец страшно было смотреть. В полумраке Джуду показалось, что кожа с него вовсе сошла. Он горел алым цветом, а на подушечке пальца вздулся желтый от гноя нарыв с темным, почти черным, пятном посередине.

– Господи, – выдохнул Джуд.

Бледное осунувшееся лицо Джорджии, наполовину скрытое колеблющимися тенями, было на удивление спокойным. Она отдернула руку.

– Ты хочешь остаться без руки? – воскликнул Джуд. – Хочешь проверить, смертельно ли заражение крови?

– Я уже не так боюсь умереть, как два дня назад. Смешно, правда?

Джуд открыл рот для ответа, но не нашел слов. Его внутренности сжались в тугой узел. То, что происходит с рукой Джорджии, убьет ее рано или поздно. Они оба это знали, и она не боялась.

– Смерть – не конец, – сказала Джорджия. – Теперь я знаю точно. И ты тоже.

– Но это совсем не значит, что ты должна умереть. Что не нужно заботиться о своем здоровье.

– Я не говорю, что я должна умереть. Просто в больницу я не поеду. Мы уже обсуждали это. Ты и сам понимаешь, что собак в операционную и даже в приемную врача не пустят.

– Я богат. Мы вызовем врача на дом.

– Я уже говорила тебе: я уверена, врачи мне не помогут. – Она склонилась вперед, побарабанила пальцами левой руки по спиритической доске. – А вот это важнее любой больницы. Рано или поздно Крэддок сумеет обойти собак. Скорее всего, это случится раньше, а не позже. Он придумает что-нибудь. Они не могут защищать нас вечно. Мы теряем минуту за минутой, и ты знаешь это. Я совсем не боюсь умереть, но я хочу знать, что на той стороне меня не поджидает Крэддок.

– Ты больна. От жара ты ничего не соображаешь. Эти фокусы вуду не помогут. В отличие от антибиотиков.

– Ты мне поможешь, – перебила она Джуда, глядя ему в лицо яркими живыми глазами, – если заткнешься и положишь руку на стрелку.

Джорджия сказала, что говорить будет она, и положила пальцы левой руки на стрелку рядом с его пальцами. Планшетка, вот как называется эта доска, вспомнил Джуд. Джорджия глубоко вздохнула, и Джуд взглянул на нее. Она зажмурила глаза – не так, как перед впадением в мистический транс, а будто собиралась с духом, чтобы спрыгнуть с большой высоты.