Змеиный перевал - Брэм Стокер

Полегче, старина! — воскликнул я, взволнованный не меньше Дика и почти испуганный размахом его видения «большой картины».

Да уверяю тебя, Арт, все это совершенно реально!

Знаю-знаю, и теперь пора браться за дела, чтобы выстроить практический фундамент для наших замыслов.

И с чего ты начнешь?

Я поделился с ним проектом обучения Норы и рассказал о грядущей поездке в Лондон. Эта идея тоже привела его в восторг.

Блестящее решение! — заявил он. — А что же насчет коммерческих планов?

Дик, с этой стороны главное уже сделано. Остаются небольшие детали. Я не ученый и не инженер, а реализация проекта требует высокой технической квалификации. Возьмешься ли ты за такую работу? Ради меня, ради Норы, ради самой идеи?

Он подумал немного, а потом сказал очень серьезно:

Это огромный труд. Огромный, сложный и чрезвычайно увлекательный. И воплощение замысла займет немало времени.

Нам хватит года два? — уточнил я. — Это время Нора проведет далеко отсюда, получая образование. А мы с тобой сможем целиком сосредоточиться на работе.

Пожалуй, да. И какое это может быть интересное время, Арт! Только вообрази, что тебя ждет! Хочется верить, что на этом пути не случится несчастий или глобальных проблем.

Затем я предложил сумму, которую мог бы заплатить ему за труды, и он сперва счел ее слишком щедрой, он смутился и заявил, что я ставлю его в неловкое положение. Но я постарался успокоить его: благодаря наследству двоюродной бабушки у меня было больше денег, чем я когда-либо мог потратить «просто на жизнь». Мне хотелось создать рай на родной земле Норы — и только любовь, труд, знания Дика и мои финансовые средства, взятые вместе, могли это сделать. Конечно, проект потребует от Дика массу времени и сил, так что и плата должна быть справедливой! Ему придется стать и управляющим, и инженером, и брокером, приобретающим землю от моего имени. Я также сказал ему, что питаю надежду со временем передать ему все мои дела в регионе в управление.

Полагаю, у нас не возникнет трудностей с покупкой земли, — сказал он. — Две фермы сейчас выставлены на продажу, и местная земля стоит крайне дешево, так как сегодня доходной ее не назовешь. Я готов немедленно заняться этим делом и напишу тебе в Лондон, если до твоего возвращения возникнут вопросы.

Таким образом, за вечер мы с Диком обо всем условились, и я написал мистеру Кейси, что передаю права на покупку земли в мою собственность мистеру Сатерленду, который в мое отсутствие будет действовать в соответствии с моей волей. Я просил мистера Кейси выполнять распоряжения Дика, а также встретиться с ним в течение ближайшей недели для согласования деталей.

В понедельник с утра я переговорил с Джойсом и попросил его продать мне права аренды на занимаемый им участок. Он, в сущности, был только рад избавиться от этой обузы.

Я даже рад буду уехать, — сказал Джойс. — Печально расставаться с местом, где родился и вырос, где прожил всю жизнь, но когда уедет Нора — а она наверняка не захочет сюда возвращаться, — и мне здесь делать будет нечего. Вы же после ее школы поженитесь, переберетесь в другие края…

Конечно, мы сразу поженимся, — кивнул я.

Все так, все правильно! Но без нее это место станет таким пустым и одиноким. Моя сестра собиралась перебраться насовсем к другой нашей сестре, замужней, на Нокнакар. Они очень близки. А я, вероятно, поеду в Глазго, там нашел работу мой сын Юджин. Мальчик зовет меня к себе, а когда я написал ему о помолвке Норы, он настойчиво стал просить, чтобы я переехал к нему. Он надеется, что к концу года станет уже неплохо зарабатывать, сможет не только сам жить хорошо, но и меня поддерживать, если понадобится. И он прислал такое славное письмо Норе, впрочем, она хотела сама все рассказать вам об этом. Я не могу продать вам Поля Утесов — по завещанию матери, они принадлежат Норе, но поговорите с ней, она вряд ли станет возражать.

Все, что принадлежит мне, через два года будет принадлежать и ей, — ответил я коротко.

Итак, мы договорились о продаже-покупке его участка. Я сделал Джойсу достойное предложение, он принял его, хотя предложенная цена показалась ему завышенной.

Нет, — сказал я, — я знаю, как повысить ее настоящую ценность. Просто надо произвести некоторые усовершенствования.

Нора не возражала против продажи Полей Утесов. Она лишь ответила: если участок мне нужен, я могу забрать его, но ей бы не хотелось, чтобы я перепродал его третьим лицам, так как это место ей особенно дорого. Я заверил ее, что продажа не входит в мои планы и в любом случае ее желание для меня священно. Никогда! Мы договорились и дали друг другу слово.

Так я провел добрую половину дня, последнего дня перед нашим расставанием — ведь Нора должна была вот-вот уехать в Париж. Мы прогулялись до Полей Утесов, посидели на нашем заветном камне, обсудили дальнейшие действия, мечты и планы. Я рассказал ей о своих замыслах преобразований на горе Ноккалтекрор, но кое-что сохранил в тайне, чтобы оставался сюрприз на будущее. Это непросто было сделать, ведь больше всего на свете мне хотелось быть полностью откровенной с моей любимой! Когда мы вернулись в коттедж, пришло время прощаться. Конечно, мы не в силах были расстаться мгновенно, тем более что расставаться приходилось впервые! Однако рано утром мне предстояло собрать вещи и ехать сперва в Гэлоуэй, где я должен был оставить последние инструкции мистеру Кейси по поводу оформления еще двух участков в собственность (Норы и ее отца), а затем дальше.

Вечером мы еще раз поговорили с Диком о делах, он успел тщательно обдумать основную идею и увлечься ею. Так что оставалось лишь попрощаться и пожелать друг другу удачи.

Спал я не слишком крепко. Я был слишком счастлив, а вместе с переживанием счастья во мне рос страх — смутная тревога, боязнь перемен, как всегда бывает с людьми, слишком быстро и масштабно преображающими течение своей жизни. В моих беспокойных снах той ночью радость и тревога перемешались так плотно, что я не мог различить пугающие события и новые надежды. Мне казалось, что я почти не спал, хотя в памяти сохранились обрывки множества снов с участием людей и отражением событий, связанных с моим пребыванием в Ирландии в последние недели. И все они образовали причудливую и запутанную композицию реального и фантастического. Гигантский калейдоскоп мелькал и кружился, фрагменты воспоминаний и вымысла складывались в разной последовательности, хотя сами детали оставались неизменными. Порой все было залито розоватым светом рассвета и надежды, порой погружалось во мрак отчаяния или страха, но главный образ — гора на фоне закатного неба — составлял самую суть моего эмоционального состояния, и все время прекрасные глаза Норы являлись мне то тут, то там. Я словно переживал заново отдельные моменты нашей жизни, а легенды и мифы про гору Ноккалтекрор, которые я столько раз слышал в последнее время, воплотились в снах весьма красочно. В самых мрачных эпизодах неизменно присутствовал Мердок, как-то связанный со Змеиным Королем. Одно лицо принадлежало им обоим — вот ростовщик бросает вызов святому Патрику, а вот Змеиный Король выступает против Джойса… И каждый раз могучая гора рассыпается на куски, а море обрушивается на Змеиный перевал — Шлинанаэр.