Избави нас от зла - Том Холланд

— Сядьте, — приказал мистер Мильтон совершенно бесстрастным голосом.

Не произнеся ни слова, Роберт пожал плечами и вернулся к своим книгам.

Стемнело. Роберт зажег свечи. Нынче больше незачем ждать, подумал мальчик, сегодня ничего не произойдет. Он почувствовал разочарование. Завтра. Он должен взять себя в руки, чтобы, если придется, умереть завтра. Он понял, что почти с нетерпением ждет наступления часа смерти. Мальчик вздохнул, и в это время с улицы внезапно послышались громкие крики и одобрительные возгласы. Он видел, как мистер Мильтон напрягся, а затем направился к столу за своей рукописью. Роберт метнулся к тому месту, где у него был припрятан нож, и встал возле двери с занесенной для удара рукой. Но внизу в доме по-прежнему было тихо; через некоторое время послышались осторожные шаги по лестнице.

Роберт поднял руку еще выше. Он оглянулся на мистера Мильтона, который очень прямо и неподвижно сидел в кресле, словно древний сенатор, ожидавший нападения орды варваров. Шаги становились громче. Роберт услыхал, как открывается потайной ход в камине. Он невольно попятился. Шаги остановились перед входом в их убежище, и наступила полная тишина. Дверная ручка начала медленно поворачиваться. Наконец дверь открылась.

Внезапно снова стало тихо.

— Какие новости? — крикнул мистер Мильтон. — Роберт, скажите мне, кто там?

Роберт уставился на группу людей, столпившихся в дверном проеме. Один из них протянул ему лист бумаги. Мальчик пробежал глазами текст, и из его груди вырвался глубокий вздох. Он повернулся и вложил бумагу в руки мистера Мильтона.

— Вы в безопасности, — прошептал он. — Вас нет среди пятнадцати осужденных.

Он почувствовал необыкновенную легкость, но все же где-то глубоко внутри, словно внезапно полученный удар, возникло разочарование оттого, что ему не довелось сражаться и умереть в борьбе. В его голове не переставали звучать слова матери, он все время думал о ее обещании встретить его вместе с отцом после смерти. Теперь не оставалось сомнения, что ему по-прежнему придется блуждать в мире смертных, а путь впереди казался мальчику более темным и еще более неопределенным, чем прежде. Куда он приведет его теперь? Что он сможет найти на этом пути? Кем ему суждено стать?

«О, мрак среди сиянья, мрак бескрайний,

Затменье без просвета и надежды

На возвращенье дня!»

Джон Мильтон. «Самсон-борец»

(перевод Ю. Корнеева)

В течение нескольких следующих недель мистер Мильтон, казалось, мучился прежними сомнениями. Он выбрался из потайного убежища, но его размышления явно становились все более тягостными; осознание никчемности всего сущего одолевало его гораздо сильнее, чем недавние страхи за собственную жизнь. Его часто оскорбляли на улице, и он терпеливо сносил эти оскорбления, хотя раньше никогда не позволил бы даже намек на подобное никакому палачу. Роберт делал все, что было в его силах, для защиты господина и зачастую безрассудно бросался с кулаками на тех, кто издевался над слепым человеком. Они лишь смеялись над ним, а его наскоки встречали не ответными ударами, а презрительным глумлением. Мистер Мильтон, оказываясь перед лицом столь презрительного безразличия, казалось, медленно, но верно погружался в безысходную тоску. Наблюдая за ним, Роберт все отчетливее осознавал, что даже самым непримиримым умам рано или поздно суждено впасть в отчаяние.

— Но только не мне, — молил он Господа, — Боже милостивый, только не мне.

Он снова стал обдумывать план возвращения в Вудтон, мучительно пытаясь найти какой-нибудь отчаянный, пусть даже ужасный способ осуществления своего желания. Но какой? В мечтах и снах он снова и снова возвращался к этому вопросу, и всякий раз ему не хватало духу принять ответ, который они давали. Потому что он знал единственный путь, который мог бы привести его к успеху, но одна лишь мысль об этом наполняла страхом все его существо.

День за днем он бродил по улицам и вел себя все более беззаботно, почти не осознавая этого. Прежде он старался держаться подальше от толпы, теперь же смешивался с ней, не задумываясь. Если раньше он избегал запаха крови, то теперь проходил мимо скотобоен, лишь бросая на ходу взгляд в их сторону. И все же он так ни разу и не столкнулся с Лайтборном или Миледи, поэтому стал думать, что в таком многолюдном городе можно бродить не таясь и тем не менее не попасться им на глаза. Он стал водить мистера Мильтона на прогулки все дальше от дома и открыл для себя, что этот город, казавшийся ему прежде не более чем дикой путаницей улиц, на самом деле вовсе и не лабиринт. Он узнал, откуда начинается дорога на Солсбери; ему также стало известно, как добраться до Пуддинг-лейн. Хотя он все больше и больше размышлял над тем, какие должен предпринять действия, решение так и не приходило, но чем глубже он погружался в раздумья, тем беззаботнее вел себя на улице.

Одним погожим осенним днем они с мистером Мильтоном прогуливались по аллее Мол. Впереди, на Чаринг-Кросс, внезапно раздался рев. В венах Роберта застыла кровь. В этом реве звучали радость и жестокость, а мальчик давно привык опасаться подобным образом ликующей толпы. Он попытался продолжить путь, но до них донесся второй взрыв восторженных криков, и мистер Мильтон внезапно остановился как вкопанный и сжал кулаки.

— Что вы видите? — шепотом спросил он, но Роберт лишь отрицательно покачал головой. — Неужели я так слаб духом, что от меня необходимо скрывать деяния зла?

— Их не спрятать, — ответил Роберт, — но зачем смотреть злу в лицо?

— Я ни на что не могу посмотреть, — с холодной улыбкой возразил мистер Мильтон. — Смотреть приходится вам, Роберт. Вперед. Ведите меня туда, откуда доносится этот шум.

Роберт беспрекословно подчинился.

— Там огромная толпа, — пробормотал он, — а в самом центре ее эшафот. На нем мужчина, которого только что освободили от веревок.

— Мужчина? — переспросил слепой беспокойным голосом. — Что за мужчина?

— Я не знаю его, — ответил Роберт, пожав плечами.

— Это генерал-майор Гаррисон, — произнес оказавшийся рядом с ними подвыпивший зевака. — Один из пятнадцати недавно приговоренных к смертной казни за предательство. Гаррисона порешат первым.

Несколько секунд мистер Мильтон не произносил ни звука, а потом спросил шепотом:

— Храбро ли он идет на смерть?

— О да, — ответил шутливо зевака. — Он выглядит таким же веселым, каким был бы любой другой на его месте.

Его прервал внезапный тяжелый вздох