Песнь серафимов - Энн Райс

Как я уже говорил раньше, настоящей миссии, как в Сан-Хуан-Капистрано, в гостинице Риверсайда под названием «Миссион-инн» никогда не было.

Это была мечта — громадная гостиница, состоящая из многочисленных двориков, беседок, галерей в монастырском стиле, с церковью для венчаний и множеством очаровательных готических деталей: тяжелые деревянные двери, статуи святого Франциска в нишах, даже колокольня со старейшим из известных колоколов. Это было собрание элементов, представлявших целый мир миссий, раскинувшийся от одного конца Калифорнии до другого. Этот монумент в их честь люди иногда находили более вдохновляющим и прекрасным, чем сами миссии. Гостиница «Миссион-инн» была неизменно живой, теплой и гостеприимной, наполненной бодрыми голосами, весельем и смехом.

Вначале, как мне кажется, она представляла собой настоящий лабиринт, но в руках новых владельцев место усовершенствовалось и теперь убедительно являло собой первоклассный отель.

Однако здесь было легко заблудиться, гуляя по многочисленным верандам, шагая по бесконечным лестницам, переходя из одного патио в другое в поисках своего номера.

Люди создавали это экстравагантное обиталище с фантазией, любовью к прекрасному, надеждами и мечтами.

Почти всегда по вечерам «Миссион-инн» была полна счастливых гостей. Невесты фотографировались на расположенных без всякой системы балконах, жизнерадостные семьи прогуливались по террасам, многочисленные рестораны светились огнями, заполненные оживленными компаниями, звуками фортепьяно и поющими голосами, доносились отголоски концерта — наверное, из музыкального салона. Да, здесь царила атмосфера праздника, она захватывала меня и хотя бы на время приносила отдохновение.

Подобно хозяевам этого места, я тоже питал любовь к прекрасному, к чрезмерному, к фантазии, доведенной до божественного абсурда.

Только у меня не было ни надежд, ни мечтаний. Я был лишь посланник — не человек, а воплощенная целеустремленность, «пойди и сделай».

Но снова и снова, бездомный, безымянный, ни о чем не мечтающий, я возвращался в гостиницу «Миссион-инн».

Вы можете подумать, будто меня привлекал тот факт, что это рококо и бессмыслица. Однако гостиница не только была памятником всем миссиям Калифорнии, она еще и задавала архитектурный тон целой части города.

На улице рядом с «Миссион-инн», на столбах фонарей, висели колокола. Общественные здания были построены в том же «миссионерском» духе. Мне нравилась такая сознательная преемственность. Все это придумано, и я тоже придуман. Это такая же подделка, как сам я, прикрывшийся случайной кличкой Лис-Счастливчик.

Мне всегда становилось хорошо, когда я входил в арочную дверь, именуемую кампанарио[1]из-за множества колокольчиков. Мне нравились громадные древесные папоротники и возносящиеся к небу пальмы, изящные стволы которых окутывал мерцающий свет. Мне нравились клумбы с яркими петуниями, разбитые вдоль парадной дорожки.

Каждый раз, совершая паломничество сюда, я проводил много времени в общих залах. Я часто проходил через просторное сумеречное фойе, чтобы навестить белую мраморную статую римского мальчика, вынимающего из ноги занозу. Меня успокаивал полумрак. Я любил смех и веселье больших семейств. Я усаживался в одно из просторных удобных кресел, вдыхая запах пыли, и рассматривал людей. Мне нравилось дружелюбие, которое излучало это место.

Я никогда не упускал возможности зайти на ланч в ресторан «Миссион-инн». Перед ним была изумительная площадь, окруженная кольцом стен с ярусами окошек и закругленными террасами. Я разворачивал «Нью-Йорк таймc» и читал, обедая в тени дюжин перекрывающих друг друга красных зонтов.

Интерьер самого ресторана с невысокими перегородками из ярко-синих плиток, с кремовыми арками, искусно расписанными переплетенными виноградными лозами, был не менее притягателен. На шероховатом потолке изображалось голубое небо с облаками и крошечными птичками в нем. Круглые внутренние двери были отделаны зеркальными панелями, а точно такие же двери, ведущие на площадь, пропускали внутрь солнечный свет. Гомон людских голосов походил на журчанье воды в фонтане. Чудесно.