Дракула бессмертен - Йен Холт

Сьюард отвернулся, однако не слышать криков он не мог. Он вцепился в крест, висевший у него на шее — без толку, тот не приносил никакого утешения. Первым его порывом было ворваться внутрь и спасти бедняжку, впрочем, более опрометчивого решения сложно себе и представить. Одинокому старику не под силу тягаться с этим тремя. Они разорвут его на части.

«Что бы вы ни увидели, что бы ни почувствовали, ничто не должно помешать вам исполнить свой долг», — говорилось в последнем послании Благодетеля. Наконец Сьюард набрался духу, чтобы снова заглянуть за стекло и столкнуться с извращенным безумием.

Батори била, ни на мгновение не сбиваясь с темпа, ремешки со свистом рассекали воздух. В ударах было столько силы, что от каждого юную жертву графини относило в сторону, словно маятник. Кровь уже не капала, а текла ручьями. «Женщины в белом» тем временем улеглись на пол и открыли рты, ловя капли драгоценной алой жидкости, которая падала на них, точно какой-то дьявольский дождь.

На вилле творилось сущее безумие. Когда взойдет солнце, эти три создания будут лежать в своих гробах, погруженные в сон и уязвимые. Ему представится единственная возможность избавить мир от зла. Он вонзит серебряное лезвие в их сердца, отрежет им головы, набьет им рты чесноком и сожжет их останки.

И все же его мучило чувство вины, потому что на его глазах пытали невинную девушку, а он просто стоял и смотрел. Доктор взял свой нож за лезвие и сжимал руку, пока между пальцев не стала сочиться кровь. Если он не избавит эту молодую женщину от мук, то по крайней мере разделит их с ней. Крики наконец стихли — однако продолжали жутким эхом отдаваться в его голове, пробуждая невыносимые воспоминания о второй смерти Люси. Смерти, свершиться которой помог уже сам Сьюард.

И снова в мозг хлынули видения из прошлого: ярость, охватившая его при известии, что гробница любимой осквернена; потрясение при виде ее тела — теплого и не тронутого мертвой бледностью, на первый взгляд полного жизни; Артур, вонзающий кол ей в сердце, и ужасающие вопли, которые издавало это существо, так похожее на Люси; наконец, слезы, которые текли — незаметно для всех — по его лицу, когда он набивал рот чудовища чесноком и навечно запечатывал склеп. Но ни одна из этих эмоций не вызывала в нем такого чувства стыда, как та, что он скрывал все эти годы, даже от себя — тайная удовлетворенность при виде Артура, навсегда теряющего Люси. Она не досталась Сьюарду; теперь она не достанется никому. Это было ужасное чувство, и каждую толику тьмы, заполонившей его жизнь в последующие годы, он заслужил сполна. И за эту последнюю миссию он взялся в знак раскаяния.

Из раздумий его вырвала неожиданная тишина. От боли девушка в бальном зале потеряла сознание. Однако ее грудь все еще вздымалась, так что она была жива. Батори отшвырнула плетку — с раздражением кошки, сломавшей мышке хребет, но еще не наигравшейся. Сьюард почувствовал на лице какую-то горячую влагу, прикоснулся ладонью к щеке и только тогда понял, что плачет.

— Подготовьте мою ванну! — приказала Батори.

Девушку протащили в соседнюю комнату вдоль укрепленного на потолке рельса. Батори обернулась и при этом — явно намеренно — наступила на золотой крестик и смяла его каблуком. И лишь тогда, удовлетворенная, двинулась в соседнее помещение, на ходу скидывая с себя одежду.

Сьюард перегнулся через перила балкона, выискивая окно в примыкающую к залу комнату. Дождь тем временем прекратился, теперь звук его шагов по глиняной черепице ничто не заглушало. Медленно и очень осторожно он все же прокрался к ближайшему окну и заглянул внутрь. Рельс заканчивался прямо над ванной в римском стиле. Здесь уже горели многие дюжины свечей. В их мерцании грациозная Батори высвободила ноги из брюк. Сьюарду впервые представилась возможность рассмотреть ее во всей красе — и совсем без одежды. Она ничем не походила на проституток, с которыми ему приходилось иметь дело в борделях центрального Лондона. Чувственные изгибы тела, белого и гладкого как фарфор, сбили бы с толку любого наблюдателя, отвлекли бы от расчетливой жестокости в ее глазах — только не Сьюарда. С подобным взглядом ему уже приходилось сталкиваться.

Но весь жизненный опыт доктора, каким бы безрадостным он ни был, не смог подготовить его к жуткой сцене, которая разыгралась в следующие минуты. Девушку — из ее горла доносились лишь душераздирающие булькающие звуки — подвесили над краем пустой ванны, выложенной мозаикой. Батори стояла наготове, во всем великолепии своей наготы — руки широко раскинуты, спина изогнута дугой. Она воздела ладони вверх. Это был сигнал. Темноволосая прислужница ногтем вскрыла девушке горло и подтолкнула ее к ванне, к застывшей в ожидании Батори. Когда на графиню хлынул поток крови, тело ее содрогнулось в оргазме, клыкастый рот широко раскрылся.

Будь они прокляты! Сьюард вскрыл двойное дно саквояжа, достал из потайного отделения небольшой арбалет и зарядил его стрелой с серебряным наконечником. Если безрассудное решение принесет ему смерть, да будет так. Лучше погибнуть, чем допустить, чтобы это чудовищное зло просуществовало еще хотя бы секунду.

Сьюард нацелился между прутьями решетки и приготовился выстрелить в Батори. И тут глаза его изумленно расширились — он заметил новую деталь. На столе возле окна лежала большая театральная афиша. Казалось, от нее шло зловещее свечение, словно вместо краски использовался лунный свет. Крупные тисненые буквы гласили:

Уильям Шекспир

Жизнь и смерть короля Ричарда III

7 mars, 1912

Theatre de I'Odeon

rue de vaugirard 18

Telef. 811.42

8 heures

Paris France[8]В главной роли румынский актер

Басараб

Забыв про наклон крыши, он невольно попятился. Кусок черепицы под его ногой треснул, сорвался вниз и вдребезги разбился о булыжную мостовую. Доктор застыл на месте.

Снаружи донесся какой-то звук. Светловолосая «женщина в белом» резко обернулась. Подлетела к двери, ощупывая улицу цепким бездушным взглядом. Никого, ничего живого. Пробираясь тенями, она обогнула виллу и достигла места, откуда донесся звук. Ничего не увидев и здесь, она уже была готова вернуться в дом, когда приметила на мостовой сломанную черепицу… и каплю свежей крови на ней. Человеческой крови. Ее острый аромат ни с чем не спутаешь. Женщина поспешила попробовать ее на вкус, но тут же выплюнула. Кровь была отравлена химикалиями.

С проворством ящерицы она взобралась на стену, чтобы осмотреть виллу полностью. На крыше, возле одного из окон, лежал окровавленный серебряный нож. Такое оружие носят с собой только самые наивные охотники на вампиров.

И все же «женщина в белом» поняла, что ее хозяйка в опасности. Надо бежать из Марселя сегодня же вечером. Она стремглав понеслась обратно в дом.