Маска одержимости-2 - Роберт Лоуренс Стайн

Я весь с головы до ног вымазался в чёрной жиже. Боже, а что стало с моим красивым голубым свитером! Он теперь отвратительно бурого цвета.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, утонуть в этой грязной луже.

А мои несносные и ужасные боровы от восторга надрывают животики. Они, видно, решили, что я такую шутку выкинул, чтобы их повеселить. Хороши малыши, не правда ли?

Впрочем, нет худа без добра. Эндрю с Утёнком прекратили драться.

Я с трудом поднялся на ноги. На мне был пуд грязи. Я чувствовал себя Эндрю, словно во мне целая тонна. А может, так оно и было.

Обеими руками я стёр грязь с лица. Расклеил веки, и что же? Передо мной стоит Чак. Стоит и качает головой.

— Ну ты даешь, старик. Выглядишь хуже некуда.

— Обнадёжил, — простонал я.

— И что это ты тут делаешь? — спрашивает. — Ты, старик, вылитое болотное чудище, — издевается Чак. — И в магазин за маской идти не нужно. — Сказал и покосился на моих первоклашек. Но те, слава богу, на нас ноль внимания: увлеклись новой игрой, кто кого грязью перекидает.

Я провёл рукой по свитеру и брезгливо отдернул её, ощутив следы жижи.

— Хм…первым делом, пожалуй, после тренировки пойду переоденусь, — сказал я сам себе.

Ни о каком отдыхе после уроков и мечталось. Надо было пресечь эту перестрелку комками грязи и доставить моих ангелочков родителям и нянькам и сдать с рук в руки. Потом объяснить разгневанным взрослым, почему их милые чада кидались грязью, вместо того чтобы гонять мяч.

Домой я пробирался украдкой. Замызганный свитер я запихнул в дальний угол чулана — времени объяснятся с мамой у меня не было.

Потом я переоделся в чистые джинсы и серо-красный свитер с эмблемой «Джорджтаунских бешеных горилл», подаренный мне моим дядей. Головой заниматься было некогда, поэтому слипшиеся от грязи волосы я натянул свою любимую бейсболку и побежал к уже поджидавшему меня Чаку. И тут я услышал голос мамы:

— Стив, это ты?

Я не отозвался и, захлопнув дверь, дунул по дорожке, чтобы не дать ей возможности остановить меня.

Мне не терпелось добраться до магазинчика и приобрести самую жуткую маску, но в спешке я позабыл взять деньги. Мы с Чаком побежали обратно, и я на цыпочках пробрался к себе в комнату.

— Сегодня не мой день, — суеверно пробурчал я себе под нос.

Мой — не мой… Если мне удастся купить забойную маску, от всей этой невезухи не останется и следа. Уж я задам перца моим боровам! Отомщу так отомщу!

Месть! Какое прекрасное слово. Когда я вырасту и обзаведусь машиной, на номерном знаке у меня будет выбито это слово.

Достаю из своей заначки всё, что скопил из карманных денег. Насчитал около двадцати долларов. Быстро сунул бумажки в карман джинсов и полетел вниз по лестнице.

— Стив, ты уходишь? — окликнула меня мама, сидя у телевизора.

— Я сейчас вернусь! — выпалил я и помчался по дорожке к Чаку.

Мы скользили по мокрой палой листве, словно на лыжах. Над деревьями поднималась бледная полная луна. Улица и тротуары блестели от недавнего дождя. Дул сильный ветер.

Чак шёл, наклонившись вперёд, засунув руки в карманы своего вязаного свитера с капюшоном.

— Я, чего доброго, так к обеду опоздаю, — проворчал он. — Будет мне тогда на орехи.

— Подумаешь, — бросил я, немного приободрившись. — Игра стоит свеч.

Мы перешли улицу, которая вела к магазинчику сопутствующих товаров. На углу бакалейная лавка. Дальше — всякие магазинчики и лавочки. А вот и тот, который нам нужен! Над небольшой квадратной лавкой в темноте можно было разглядеть надпись: «Всё для вечеринок!»

— Мне не терпится взглянуть на эти маски! — возбужденно сказал я и перепрыгнул через пожарный кран. Перебежав на тротуар, я ринулся к большой витрине.

И приник к ней.

6

Чак, прижавшись носом к стеклу витрины, всматривался в кромешную тьму.

Так мы и стояли, расплющив носы.

— Он что, закрыт? — тихо проговорил Чак. — До завтра?

Я издал слабый стон.

— Какой до завтра! Совсем закрыт.

Когда глаза немного привыкли, я разглядел пустые полки и вешалки. Посреди помещения в проходе на боку лежал большой металлический стенд. На прилавке возвышалась корзина для мусора, доверху набитая бумагой и банками из-под содовой.

— На двери нет таблички «Закрыто», — задумчиво пробубнил Чак. Всё же он славный парень. Настоящий друг. Увидев мою вытянувшуюся физиономию и поняв, как я разочарован, он старался приободрить меня.

— Да он пустой, — тяжело вздохнул я. — Там шаром покати. Он и завтра не откроется.

— Н-да. Боюсь, ты прав, — поддакнул Чак и похлопал меня по плечу. — Не дрейфь! Найдём маску в другом месте.

Я с трудом отклеился от витрины.

— Я хотел, как у Карли Бет, — захныкал я как маленький. — Ты же помнишь, что это была за маска. Бррр. Прямо живой монстр!

— Может, в супермаркете есть что-нибудь такое, — предположил Чак.

— Что ты говоришь! — возмутился я и поддал ногой обёртку, которую ветер нёс по тротуару.

Мимо медленно проехала машина, осветив фарами вход в магазинчик, пустые полки и прилавок.

— Пошли-ка домой, — сказал Чак и потащил меня прочь от витрины. — Мне не разрешают шляться по ночам.

Он что-то говорил ещё, но я его не слушал. У меня перед глазами стояла маска Карли Бет, и я никак не мог смириться с неудачей.

— Ты что, не понимаешь, как для меня это важно, — говорю я Чаку. — Эти зверушки-первоклашки доконали меня. Я должен им отплатить за всё. Чтоб мне провалится!

— Нашёл из-за чего расстраиваться! Это всего лишь малышня.

— Ничего себе малышня! Монстры. Злобные человекоядные монстры.

— А что, если самим сделать маску, — подал идею Чак. — Ну, из папье-маше…

Я даже не удостоил его ответом. Чак хороший парень, но иногда из него прёт такая чушь, что нормальному человеку и в голову не придёт.

Я так и видел эту картину. Хэллоуин. Я выскакиваю из-за кустов, а Марни Роузен и Утёнок Бентон с издёвкой причитают: «О-о-о-о, как страшно! Как страшно! Папье-маше!»

— Я есть хочу, — заканючил Чак. — Пойдём, Стив, домой!

Я нехотя согласился и поплёлся следом, но вдруг как вкопанный остановился.

На улицу сворачивала машина. Её фары осветили узенький проход справа от магазина.

— Подожди, Чак! Смотри! — Я схватил друга за плечи и развернул. — Видишь? Там дверь открыта!