Мистер Икс - Питер Страуб

Две улицы, ярко освещенные неоновыми рекламами и бегущей строкой над входом в театр, уходили на восток от Честер-стрит. Жирная малиновая стрелка вспыхивала, как неоновый палец. Темно-красная вертикальная строчка с ошибкой «Отел Париж» светилась над дверью из дымчатого стекла. Люди группками по три-четыре человека, в большинстве мужчины, слонялись по улицам.

Слева от меня – Нижняя улица, справа – Евангельская. Я направился по второй, потому что до нее было ближе, и, прежде чем сделал пару шагов, внимание мое привлекла бронзовая табличка в виде завивающегося листа пергамента. В самом верху свитка стояли слова «Старый город». Я подошел поближе, чтобы прочитать надпись:

«На этом самом месте был заложен центр города Эджертона, штат Иллинойс, важного пункта торговли и отдохновения для всех, кто путешествовал по реке Миссисипи. Спонсором реставрационных работ является мистер Стюарт Хэтч».

Единственные признаки реставрации я разглядел на Евангельской: уличные фонари (два на весь квартал), белые стеклянные шары которых были выполнены в стиле ар-деко. Здания, бары, кинотеатры, магазины спиртных напитков, отели для залетных клиентов и многоквартирные дома, сдаваемые в аренду, – у всего этого, казалось, был виноватый вид, будто они ждали, что вот-вот явится полисмен и призовет их к порядку. Неоновые отблески падали на грязный кирпич и изъеденное временем дерево стен. Двери баров открывались и закрывались, заглатывая и выплевывая мужчин в заношенной одежде. Люди, одетые почище, прогуливались по тротуарам. Кое-где на лужайках перед домами сидели в дачных креслах местные жители, наслаждаясь прохладным ночным воздухом.

Чуть впереди парочка, словно сошедшая с рекламы мыла без химических добавок, обогнула на своем пути пьянчужку, подпиравшего стену у входа в бар. Похожий на хорька тип с козлиной бородкой, одетый в черную кожаную жилетку, показался мне знакомым; он шмыгнул у парочки за спиной и метнулся через улицу.

Проводив «хорька» взглядом до тех пор, пока он не исчез из виду в мерцающем неоном проулке, я понял, что очутился в районе, представлявшем собой остатки тех самых распутных кварталов, – о них мне рассказывал дядя Кларк. Вот он, пережиток Эджертона, где моряки и пассажиры пароходов сходили на берег, чтобы делать ставки, изумленно глазеть на танцующих медведей и двухголовых козлов на ярмарочной площади, протягивать ладони гадалкам и терять срезанные кошельки. По сути своей город не изменился – по крайней мере, если вы стояли на улице Эджертона моих прапрапрадедов в ночь с пятницы на субботу.

Я пересек улицу и пошел в направлении проулка, в котором скрылся хорек в кожаной жилетке.