Дно разума - Алексей Атеев

– Полтергейст. Или, в переводе на русский, шумный дух.

– Да, полтергейст. И я, если помните, убеждал вас искать рациональное зерно при объяснении всех тайн и чудес.

– Как же, помню… Меня это даже несколько удивило. Как, думаю, так? Поп, а толкует о рационализме. А как же вера в Бога? Ведь она не допускает каких-либо рациональных попыток объяснить его существование. «Верю, ибо абсурдно», – говорил Тертуллиан.

– А меня, в свою очередь, удивило: почему вы, закоренелый атеист, вдруг ни с того ни с сего ухватились за эту мистическую белиберду, – ответствовал отец Афанасий. – Нет, кумекаю, не настолько он тверд в своих убеждениях.

– А я про вас то же самое подумал, – засмеялся Севастьянов. – Значит, мы оба грешны. Ладно. Давайте чай пить.

– Так я хочу сообщить, зачем пришел, – сказал отец Афанасий, нарезая торт. – Меня эта суета, так сказать, выбила из колеи. Как же так, думаю, в наше время научно-технического прогресса и полетов в космос имеют место подобные факты. Захотел разобраться. Есть у меня один знакомый в столице. Как раз интересуется подобными вещами. Позвонил ему, рассказал… Он обещал помочь. И вот сегодня вышел на связь. – Отец Афанасий многозначительно взглянул на Севастьянова. Тот молчал, прихлебывал чай в ожидании продолжения. И оно последовало.

– Вы знаете, что такое гримуар? – спросил священник.

– К сожалению, нет.

– Вот и обескуражил вас, так же, как и вы меня с полтергейстом! Гримуар – это книга, которую применяли колдуны для общения с нечистой силой, вызова духов и прочей чертовщины. Иными словами, гримуар, или черная книга, – своего рода руководство по практической магии. Их существовало довольно много. – Отец Афанасий достал из брючного кармана записную книжку. – Вот! «Малый ключ Соломона», «Магия Арбателя», «Гептамерон»; из русских – «Плартолой», «Аристотелевы врата», «Рафли»… Это только наиболее известные. Никогда вам в руки не попадали подобные тома? Жаль. Их даже подержать приятно. Такие черные, заскорузлые тома. А как откроешь, вообще прелесть! Рисунки зловещие… А уж надписи!.. Читаешь и содрогаешься!

– Да вы-то где их видели? – с недоверием спросил Севастьянов.

– А все у того человека, к которому я обратился за помощью.

– Так он – колдун?

– Не то чтобы колдун, а, как я уже говорил, интересуется подобными вопросами.

– В наше-то время?

– На свете полно чудаков.

– Но вы-то каким образом?..

– Что? Общаюсь с ним?

– Да.

– Очень просто. Прихожу в гости, как и к вам.

– А разве ваш сан позволяет контактировать с подобной публикой?

– Почему бы и нет? С вами же я нахожу общий язык. А вы, возможно, представляете даже большую опасность для человека моего положения. Глядишь, напишете чего, меня и снимут. Вы, профессор, опасная личность. Все так говорят.

– Кто все?

– В епархии, например. Сам благочинный, отец Мефодий, собирал нас и вещал, кого нужно опасаться больше всего. Не бесов-искусителей, а вполне реальных персон. Имена называл. В том числе и ваше.

– Вот даже как! Почему же тогда не боитесь ходить ко мне в гости?

– Повадки врага нужно изучать.

– Вы это серьезно?

– Шучу, шучу… Желание общаться с разнообразными людьми, чьи воззрения не совпадают с моими, в том числе и с вами, объяснить весьма просто. Бей врага его же оружием.

– Каким еще оружием?

– Спорь, убеждай, доказывай…

– Доказывай? А цель?

– Конечно же, возможность склонить на свою сторону.

– Не понимаю.

– Вы безбожник. Так?

– Допустим.

– Однако интересуетесь религией. Даже ведете с ней борьбу.

– Ага.

– О чем это говорит? О том, что вы вот-вот готовы перейти в наш стан.

– Стать верующим, что ли? – Севастьянов засмеялся. – Шутить изволите.

– Нисколько. Таких случаев тьма. Сегодня он обличает, а завтра становится истинным адептом…

– Ха, адептом!

– Вспомните хотя бы апостола Павла.

– Апостолу Павлу, насколько я помню, по дороге в Дамаск явился Христос…

– И он обратился!

– Но мне-то пока никто не являлся.

– Вы думаете? А эта монета?.. Разве она не доказательство промысла Божия?

– Вы же сами считаете монету атрибутом противоположных Богу сил.

– Сил, противоположных Божественным, не существует, поскольку все в его руках.

– Откуда же тогда зло?

– Наличие зла только подтверждает возможность выбора. Перед человеком стоит дилемма: с кем ты? К какому берегу желаешь прибиться? Хочешь ли спастись?

– Складно у вас получается, отец Афанасий, – заметил Севастьянов, прерывая дискуссию. – Однако мы отклонились от темы. Вы, кажется, начали рассказывать о каких-то гримуарах…

Священник понимающе усмехнулся:

– Да, конечно. Итак, гримуар – колдовская книга, описывающая способы общения с демонами и содержащая другие сведения о возможности контактов с потусторонним миром. И в некоторых из них – например, в «Черной курочке» – приведены возможности создания магических талисманов, способных воздействовать на реальность по воле их владельцев. Мой знакомый предположил, что вы имеете дело с одним из таких талисманов. Для более конкретных утверждений ему нужно хотя бы описание этого талисмана. Но поскольку вы его и в руках никогда не держали, остается только строить гипотезы. Он хотел бы приехать в Соцгород и лично разобраться в происходящем.

– Вот этого не нужно! – твердо заявил Севастьянов.

– Как знаете. Только он, знакомец мой, сообщил, что владелец талисмана хотя и получает возможность управлять темными силами, но постепенно сам становится заложником этих сил. Чем больше он пользуется услугами талисмана, тем быстрее подпадает под его власть и действует не по собственной воле, а по наущению тех, кто покорен воле талисмана.

– Мудрено, – заметил Севастьянов.

– На мой взгляд, ничего мудреного. Свойство любой власти. Вначале власть сулит перспективы, потом требует подчинения себе. Взять хотя бы коммунистическую партию…

– Не нужно приплетать сюда партию, – перебил отца Афанасия Севастьянов.

– Хорошо, не буду.

– Кстати, то же самое можно сказать и о православии.

– Не спорю. Религия тоже сулит благодать, однако предписывает соблюдение целого ряда правил.

– Почему наш разговор постоянно сползает к религии?! – возмутился Севастьянов.

– Потому что она имеет непосредственное отношение к его теме, – заявил отец Афанасий.