Республика Ночь - Георгий Зотов

…Даже в нищенском рубище, пахнущем гнилью и сырой соломой, этот человек держался на редкость величаво. Он был маленького роста, уже немолод, изможденное лицо пугало помесью серого и белого цветов: кожу состарило пребывание в тюрьме, а пятна засохшей грязи усеяли щеки и лоб. Седые волосы, слипшись в колтуны, клочьями висели ниже груди, запястья сковала прочная цепь, на месте обоих глаз виднелись багровые шрамы. Пленник был слеп.

– Ты можешь сесть, Иехония, – широким жестом пригласил его Мардук. – Не стесняйся: подушки очень мягкие, а наша беседа будет долгой.

Грудь пленника содрогнулась, выгибаясь в кашле. Царевич не боялся беседовать один на один: этот человек так слаб, что не сможет убить и крысу. Они уединились в «тайной комнате» на задворках Шуту Бита,[50]где из всей мебели – ковер да подушки. О… когда-то, еще совсем недавно, Мардук с другом Шамашем приводили сюда женщин для развлечений…

При мысли о Шамаше царевич помрачнел.

– Да возблагодарят тебя боги, Мардук, – просипел старик, еле дыша. Он произносил каждое слово тяжело, словно бросал на весы талант. – Твоя искренняя забота заставляет меня смущаться. Ничего. Если стоишь ты, то я тоже побуду на ногах, ведь на самом деле мы равны. Скоро ты сам станешь великим царем, а я когда-то успел им побывать…

Едва не испортив игру, Мардук довольно кивнул.

– Всего-то три месяца и десять дней, – подметил он. – Пока воины Вавилона не разрушили Ерушалаим, положив конец Иудейскому царству. С тех пор минуло тридцать семь лет, и все это время ты провел в глубоких подземельях Шуту Бита. Надеюсь, мое царствование ожидает другая судьба.

Иехония заставил себя улыбнуться. За створками запертой двери слышались тяжелые шаги стражников, закованных в особую броню.

– О, безусловно. Ты настолько мудр, великий царевич, что временами я просто диву даюсь, насколько боги обогатили твою голову изнутри. Хорошо, я принимаю твое предложение. По правде говоря, мои ступни кровоточат.

Он мешком опустился на подушки. Мардук, разумеется, уловил издевку в голосе пленника: этому человеку нечего было терять. Он давно потерял все, что имел. И мог позволить себе подобный тон.

– Моя мудрость простирается не столь далеко, Иехо-ния, – признался Мардук. – Тем не менее ее хватило для сущего пустяка: внедрить с десяток опытных шпионов в среду пленных рабов-иудеев. Ты не поверишь – моим людям удалось узнать интересные вещи. Слушал и удивлялся – почему я не занялся этим ранее? Их донесения любопытны и тревожны: одни и те же слова, повторенные многими ртами. Оказывается, ваш народ ждет, пока сбудется таинственное проклятье, которое должно сокрушить Вавилон. Поэтому я и призвал тебя: выслушать правду из первых уст…

Иехония спокойно пожал плечами, раздался звон кандалов. В маленькой комнате, напоминавшей птичью клетку, пахло цветами, но было ужасно душно. Оставляя грязные полоски, по лбу узника бежали капли пота.

– Удивляюсь, великий царевич, – ответил он, на этот раз без улыбки. – Разве можно верить глупым базарным сплетням? Ты же знаешь простолюдинов, они обожают выдумки. Даже в плену раб надеется обрести свободу. Он невольно ловит любые намеки, предвещающие близкое освобождение. Что еще осталось моему бедному народу, кроме бесплодных мечтаний? Не суди строго.

Мардук нагнулся к нему – так близко, что они почти соприкоснулись носами; царевич стоически вынес запах грязи и застарелого пота.

– О нет, милый Иехония… – тишайше, с садистским удовольствием произнес он. – Да, мои люди тоже уверены: это лишь безобидная байка, старая легенда, утешающая глупых рабов… но я придерживаюсь иного мнения. Во-первых, названа точная дата – это событие должно произойти через четверть века после разрушения Ерушалаима и пленения царства Иудейского. А во-вторых, фигурируют приметы начала конца. «И цари великого Бавеля, семя от семени царей, задрожат, когда увидят во снах своих реки алой крови». Но даже это я бы не удостоил вниманием, если б не одно обстоятельство… Кровь, Иехония. Я ВИЖУ КРОВЬ. Каждую ночь. И не только реки – целые озера, моря и океаны: захлебываясь, я пью ее и никак не могу напиться. Ты обязан открыть тайну. Что это за проклятие? Назови. Если ты откажешься, я призову палача и прикажу пытать тебя так, что ты обезумеешь от боли, превратишься в животное.

Звон тяжелых кандалов заглушили звуки старческого смеха. По стенам комнаты шуршали хвосты юрких ящериц: страдая от голода, они разыскивали в воздухе мух. Пленный царь давно завидовал их свободе.

– Мой город мертв, – прохрипел Иехония. – Мой народ в рабстве, а сам я не знаю иной судьбы, кроме как миска жидкого отвара из пальмовых корней, которую швыряют в лицо. Неужели ты думаешь победить меня угрозами? Я слишком слаб. И умру от пыток прежде, чем ты успеешь что-то узнать.

Царевича не смутил отказ, Мардук полностью продумал ход беседы. Ласково обняв правителя Иудеи за плечи, он с неожиданным пылом поцеловал его в грязную щеку. Тот с удивлением и опаской отстранился.

– Понимаю, о мелех[51]– переменил тон царевич – с угрожающего на почтительный. – Но если тебе безразлична своя судьба, подумай тогда о других. Десятки тысяч рабов лелеют проклятие в адрес Вавилона и открыто радуются тому, что оно сбудется. Ты можешь молчать и далее, но если мой отец узнает… он велит убить всех – детей, женщин, стариков. А я не скажу даже слова в их защиту, ибо не хочу видеть кровь в снах. Отец обещал: в случае любого заговора каждый десятый из твоего племени будет казнен, закопан в землю. А он находит заговоры всюду. Задумайся, благородный мелех, хочешь ли ты смерти своих невинных подданных?