Побежденный. Hammered - Кевин Хирн

И что я могу сейчас сделать? Если я предстану перед людьми и скажу, что я бог Перун, они ответят: «Ничего подобного, ты всего лишь лохматый и очень страшный тип». Это уже случилось. Один мужчина в Минске заявил мне: «Положи топор, и я дам тебе расческу, причешешь патлы».

Если я скажу людям: «Послушайте, я управляю громом и контролирую его», они ответят: «Вовсе нет, это природное явление. Так говорит наука. Или совпадение. Магии не существует. Богов не существует». Понимаете, нет такой веры, которая была бы сильнее их недоверия.

А кроме того, они мне скажут: «Если боги действительно есть, ты не можешь быть божеством грома. Это Тор».

Теперь вы понимаете, что сотворил Тор? Среди всех богов грома в мире он занял в умах людей главенствующее место. И сделал это при помощи слов, обманув меня. Как гласит поговорка, он украл мой гром.

И не только мой. Я навестил других богов грома. Шанго в Африке, Сусаноо в Японии, Укко в Финляндии. И ко всем приходил Тор, который сказал, что устная традиция самая надежная, а еще «нужно вырезать ваши изображения из дерева или камня, и тогда вас никто и никогда не забудет». Только ни одного из них уже никто не помнит сейчас, как Тора, разве что Олимпийцев.

У Зевса и Юпитера все хорошо. Представители их народа много про них писали. У Тора с Одином тоже все в полном порядке. Я думаю, они предвидели, что так будет задолго до наступления смутных для нас времен. Одноглазый Старик бросает руны или разговаривает с норнами и так узнает, что ему следует сделать, чтобы оставаться сильным в век науки. Он уже понял, что должен поднять скандинавов на высоту над славянами, кельтами и другими народами. И что он может добиться успеха при помощи слов, а не копий. Он отправляет Тора по всему миру, в разных странах появляются деревянные или каменные изображения богов, и многие из них становятся жертвами новых грандиозных идей.

Их слова – их ложь – превратили меня в мелкую рыбешку. Но у меня все еще очень острые зубы. Они должны заплатить мне кровью, и мой топор об этом позаботится. Больше мне сказать нечего.

* * *

Молнии, сверкавшие в глазах Перуна, стали уже не такими дружелюбными к тому моменту, когда он закончил свой рассказ. Я подумал, что его оценка самого себя просто поразительна для бога. Я не мог представить, чтобы Морриган, например, откровенно призналась, что она мелкая рыбешка. Флидас даже не стала бы рассматривать возможность того, что она может стать жертвой; она всегда была хищником. То, что Перун адекватно понимал ситуацию, говорило о многих часах, потраченных на размышления. И за его кажущимся добродушием, вне всякого сомнения, пряталась страшная ярость.

Я проверил магический спектр, пытаясь понять, сделали ли свое дело рассказанные истории, и увидел, что между мужчинами, поведавшими их, начала формироваться связь, и прозрачные нити товарищества соединили их ауру. К тем, кто еще не успел поделиться своими обидами на Тора, нити тянулись только в одном направлении. Однако самой слабой была моя связь. Лично мне Тор не сделал ничего плохого, и я не мог объединиться с ними на основании собственного опыта. Это произойдет позже через другие истории и общий опыт, которые сделают нас братьями.

Нам оставалось выслушать два рассказа. Все посмотрели на Лейфа, но он взглянул на Чжанг Голао и кивнул ему, показывая, что алхимик будет следующим. Древний бессмертный кивнул в ответ, принимая его предложение, и тихонько откашлялся.

– Если вы позволите, я поделюсь с вами своим опытом общения с Тором, – сказал он.

Со всех сторон послышалось: «Конечно, мастер Чжанг», и «Пожалуйста, сэр», и «Великолепно». Бессмертный Чжанг Голао встал, поклонился нам и начал свой рассказ.