Танец смерти - Дуглас Престон

– Но придет доктор Коллопи...

– Это – место преступления. Не пускайте его. Прошу прощения.

Манетти не возражал. Лицо его было серым. Ясно, что утром он даже кофе не выпил.

Она поднырнула под ленту, кивнула ожидавшему сержанту и записала свою фамилию. Затем вошла в фойе экспозиции. Двигалась она медленно и осторожно. Эксперты уже проверили все ходы и выходы, но надо держать ухо востро.

Группа следователей пробиралась по первой комнате между почти готовыми экспонатами. Переступая через обломки пиломатериалов, они вошли в следующую комнату, туда, где и произошло преступление. На полу очерченный мелом силуэт – место, где нашли жертву. Крови вытекло много. Фотографы сделали свою работу и дожидались специальных распоряжений Хейворд. Два эксперта с пинцетами все еще ползали на четвереньках.

Она осматривала место преступления почти свирепо: задержала взгляд на луже крови, на отдельных брызгах, на кровавых следах обуви, пятнах. Подозвала жестом Хэнка Барриса, старшего офицера команды криминалистов. Тот поднялся, убрал пинцет.

– Как много крови, – сказала она.

– Фельдшеры пытались оказать экстренную помощь.

– Орудие убийства?

– Нож. Вместе с жертвой отправился в больницу. Понимаете, его не сумели вынуть...

– Знаю, – отрезала Хейворд. – Вы видели, как это место выглядело сначала?

– Нет. Когда приехал, тут уже был беспорядок.

– Документы, удостоверяющие личность жертвы, обнаружены?

– Не знаю, надо позвонить в больницу.

– Есть ли здесь люди, первыми пришедшие на место преступления?

Баррис кивнул.

– Есть. Техник по имени Эндерби. Ларри Эндерби.

Хейворд обернулась.

– Пригласите его.

– Сюда?

– Куда же еще?

Наступила пауза. Хейворд смотрела по сторонам. Тело ее было абсолютно неподвижно, двигались лишь темные глаза. Она разглядывала кровяные пятна, изучала траектории и скорость полета брызг. Постепенно в мозгу ее сложилась картина преступления.

– Капитан! Мистер Эндерби ждет вопросов.

Хейворд обернулась и увидела прыщавого, тощего черноволосого юнца. На нем была надетая задом наперед бейсболка, драные джинсы и футболка.

Сначала ей показалось, что его высокие ботинки выкрашены в красный цвет, пока она не пригляделась.

Полицейский подтолкнул юношу.

– Вы первый обнаружили жертву?

– Да, мадам. Простите... офицер.

Он был напуган.

– Можете называть меня «капитан», – мягко сказала Хейворд. – Кем вы работаете в музее, мистер Эндерби?

– Я техник. Дипломированный.

– Что вы делали в зале в три часа ночи?

Голос юноши был высоким, дрожащим, готовым сорваться. Мертвых всегда находят самые робкие – вспомнила Хейворд шутку профессора судебной психиатрии в Нью-Йоркском университете. Она перевела дыхание и постаралась придать своему голосу сочувственное выражение, лишь бы не вспугнуть юнца.

– Проверял установку новой системы безопасности.

– Понимаю. Система в зале работала?

– Как обычно. Мы вносили в нее некоторые усовершенствования, и вдруг произошел сбой. Мой босс...

– Его имя?

– Уолт Смит.

– Продолжайте.

– Босс послал меня посмотреть, не произошло ли отключение энергии.

– И что же, произошло?

– Да. Кто-то перерезал кабель.

Хейворд взглянула на Барриса.

– Мы знаем об этом, капитан. По-видимому, преступник обрезал кабель, чтобы отключить дежурное освещение и напасть в темноте на жертву.

– Расскажите о новой системе безопасности, – попросила она, снова обратившись к Эндерби.

– Система многоуровневая, с аварийным резервированием. В ней установлены сенсоры, фиксирующие движение, видеокамеры, инфракрасные лазерные лучи, сенсоры вибрации и давления.

– Звучит внушительно.

– Так оно и есть. В последние полгода музей совершенствовал систему в каждом зале, доводя ее до последней версии.

– И что сюда входит?

Эндерби набрал в грудь воздуха.

– Связь со службой безопасности, переоснащение комплекта программного обеспечения, тест-контроль и прочее. Все выверено по спутниковым часам. Все это делали по ночам, чтобы не мешать работе музея.

– Понимаю. Итак, вы пришли сюда узнать, не произошло ли отключения энергии, и обнаружили тело.

– Да.

– Если сможете, мистер Эндерби, опишите точно, как лежала жертва.

– Ну... тело... лежало так, как здесь и показано. Одна рука отброшена в сторону. Ну, вы видите. Из поясницы торчал нож с костяной ручкой. Он был вогнан по самую рукоятку.

– Вы дотрагивались до него, может, пытались вытащить?

– Нет.

Хейворд кивнула.

– Правая рука жертвы была разжата или сжата?

– Вроде бы разжата. – Эндерби судорожно глотнул.

– Потерпите еще, мистер Эндерби. Жертву передвигали, прежде чем пришел фотограф? Все, чем мы располагаем, это ваши показания.

Он утер лоб тыльной стороной руки.

– Левая нога – повернута внутрь или наружу?

– Наружу.

– А правая?

– Внутрь.

– Вы уверены?

– Не думаю, что когда-либо это забуду. Тело было немного изогнуто.

– Как?

– Лежало лицом вниз, а ноги почти скрещены.

В процессе разговора Эндерби понемногу овладел собой. Он оказался хорошим свидетелем.

– А кровь на ваших ботинках? Как она туда попала?

Эндерби посмотрел на ботинки, и глаза его расширились.

– О, я... кинулся туда и пытался помочь.

Хейворд почувствовала к нему некоторое уважение.

– Опишите, пожалуйста, ваши действия.

– Погодите... я стоял вон там, когда увидел тело. Подбежал, встал на колени, пощупал пульс. Тогда, должно быть, я в кровь и наступил. Руки у меня тоже были в крови, но я их вымыл.

Хейворд кивнула и мысленно вставила эти факты в реконструируемую ею картину.

– Пульс был?

– Кажется, нет. Хотя я был так взволнован, что не могу сказать с уверенностью. К тому же пульс я считать не умею. Первым делом я позвонил в охрану...

– По телефону?

– Да, за углом. Затем попробовал сделать искусственное дыхание – рот в рот, но через минуту прибыл охранник.