Комната Страха - Эля Хакимова

Скрипнула дверь.

– Извините, я не думал, что вы не знаете, – примирительно сказал Макс.

Бедняжка. И лгун к тому же, кстати.

– Могли бы постучаться для приличия, – недовольно пробурчала Ева в одеяло.

– Может, вы предпочли бы остаться здесь? Я могу устроить, – предложил он.

– Поеду домой. Мне ведь можно летать?

– Можно, – успокоил ее Макс– Если нужна будет помощь, звоните.

– Н-да… Спасибо. – Она испытующе посмотрела ему в глаза. – А вы?

– У меня еще несколько дел. Пока придется задержаться здесь.

– Понятно, ваши поиски? – осторожно поинтересовалась Ева.

– Кстати, все хотят с вами попрощаться. Сегодня будет семейный ужин, – не ответив, уже выходя из комнаты сообщил Макс– Может, вы себя чувствуете не совсем…

– Все хорошо. Конечно, я буду рада. Прощальный ужин, как мило!

– Прощайте, Ева.

– Да.

Он сделал было шаг в ее сторону, даже набрал воздуху, чтобы сказать что-то. Но, подавив порыв, нахмурил брови и выдвинул упрямый подбородок.

«Ну и пожалуйста, и катись к чертовой бабушке! – Она горестно вздохнула. – А я к прабабушке…»

Дверь так же бесшумно закрылась. Все ясно. Теперь ей больше никогда не увидеть Макса. А в голове все стучало, стучало двухтактовое однообразие. Одно слово – два слога. Уй-ду. Лю-блю. Бу-ду. Не уходи! Уй-ди. Сердце споткнулось и дало краткий сбой. И так привязалась к Максу за последнее время! Надо же, как назло… Ева всхлипнула. Наверное, еще и из нежелания заканчивать их отношения, их совместное расследование, их частые встречи она не признавала очевидные факты. И, утомленная донельзя своей позорной выходкой и запоздалыми открытиями, стала засыпать.

Спать, и правда, она стала очень много. Теперь-то все объясняется. Что еще известно о беременностях, беременных и (о-о-о-о-о-о!) детях? Вопреки всем ожиданиям не было ощущения зараженности каким-то вирусом или паразитом.

Противно не было. И страшно тоже. Вернее страх присутствовал, но не перед ними, а за них.

Страх перед будущим. Оттого что отныне вся ее жизнь будет связана с кем-то, кроме нее самой. Перед зависимостью от их будущего благополучия, здоровья, счастья. Да, это страшно. Но и страшно увлекательно. «Будут меня любить… А вдруг не будут? За что меня любить! Но я хочу, чтобы они меня любили, хочу! Детки мои», – попробовала Ева на вкус незнакомое выражение. Молоко, мед, цветки ромашки… Вкус теплый и мягкий, как молоко, нет, пожалуй даже, как сливки.

Сливочный привкус во рту и разбудил Еву.

Не открывая глаза, она нащупала свой живот – детский домик. Все на месте. Она гладила себя по мягкой, бархатной коже, здороваясь с ними, признавая их, прощая им все заранее.

В дверь постучали, и голос портье напомнил, что через час ее ждут внизу. Благодарная ему за то, что он не стал звонить, а потрудился подняться к ней лично, Ева все же не встала сразу, крикнув из-за двери, что соберется вовремя. Проспав весь день, она не чувствовала себя ни разбитой, ни утомленной долгим одиночеством. Было почти невыносимо легко.

В ресторане уже все собрались и ждали только ее. В убранном большим количеством цветов зале было шумно и весело. Некоторой грусти, спутницы всякого расставания, никто не замечал. Жан, как обычно, оказался на высоте. Окружающие старались не напоминать ему про обет и круассаны, зато на все лады расхваливали его сегодняшние произведения, а он с видом воплощенной скромности и не думал противоречить или отказываться. Завоеванный кубок красовался на отдельном столике, и каждый участник вечеринки мог полюбоваться им.

Мягкий свет свечей объединял всех участников ужина, золотым светом наполняя глаза, отменяя на время все проблемы и разочарования. Ева старалась запомнить все как можно лучше, сложить и упаковать воспоминания об этом вечере, чтобы потом когда-нибудь насладиться ими, каждой деталью, каждой секундой и поворотом.

Непременно должно быть такое место в ее Доме. Где все друг друга любят, прощают маленькие слабости, где так вкусно, тепло, негромко и неярко. Попав в зону действия идеального по гармоничности сочетания света, цвета, звука и запаха, она постаралась запомнить такое близкое к счастью ощущение.

Счастье все еще плескалось в ней, когда на следующее утро она садилась в такси и в последний раз прощалась с людьми, которые окружали ее в этом городке. Бертран с выправкой военного и Поль на шаг позади него. Жан и Мари в фартуках и колпаках (оторвались на минуту от кухонных забот). Портье с официантом, выстроившиеся в ряд за своим предводителем горничные. И даже девушка Поля, стесняясь, стояла в сторонке, теребя свою толстую пшеничную косу.

– До свидания и спасибо вам за все. – Ева улыбалась всем и каждому в отдельности.

– До встречи, мадемуазель Ив, приезжайте снова. – Бертран поцеловал Еву в лоб и похлопал ее по плечу.

– Непременно ждем вас на Рождество, я испеку лучшие круассаны, какие только можно вообразить. – Жан от переизбытка чувств пустил самую настоящую слезу. Мари же, не стесняясь, утирала мокрое лицо фартуком.