Монстролог. Кровавый остров - Рик Янси

– Но-но, Уильям… – тщетно попытался прервать его управляющий.

– Это все из-за естественного отбора – по Дарвину, как и все на свете. Если тысячелетиями сидеть безвылазно на острове размером с Техас, кровосмешение неизбежно. Достаточно посмотреть хоть на сэра Хайрама, который явно где-то потерял свой подбородок. И не только подбородок: умственные способности всех британцев вместе взятых не переполнят и чайной чашки. Хотите доказательств? Да какой другой цивилизованный народ запер бы человека в комнате с мягкими стенами без права на суд, без очной ставки с обвинителем, без каких бы то ни было усилий к тому, чтобы подтвердить его рассказ? – он наставил дрожащий палец на нос управляющего. – Я добьюсь, чтобы вас уволили. Я добьюсь, чтобы от этого порождения бездны, что вы зовете лечебницей, камня на камне не осталось, а потом приду плюнуть на его пепелище! Потому что меня зовут не Уильям Джеймс Генри, – он бросил взгляд на меня. – Меня зовут Пеллинор Уортроп, – проревел он, – и вы, сэр, до могилы это будете помнить, как буду помнить я! Как буду помнить я.

Не думаю, что управляющий Хэнвеллского приюта для душевнобольных поверил, что хоть один из нас поведал ему хоть сколько-то правды касательно странного случая Уильяма «Пеллинора Уортропа» Генри. Однако, должно быть, на восьмом часу сто двадцать шестого дня его уже мутило от всей этой истории, и он готов был умыть руки. Настала пора монстрологу стать докукой для кого-то другого, и мы вызвались взять на себя это бремя, так что вся бюрократическая волокита была незамедлительно кончена. Доктор Уокер подписался как врач, одобривший освобождение моего наставника, – единственный из всей кучки заговорщиков, кому не пришлось подписываться фальшивым именем. К девятому часу мы уже были в поезде на Паддингтон.

– Ну, как сказал Бард[69], все хорошо, что хорошо кончается! – пробасил фон Хельрунг с деланой радостью. – Вы спасены, mein Freund Пеллинор!

Уортроп был не в настроении ликовать. Он испепелял взглядом двух сидевших против нас англичан. Уокер не вынес его ледяного взора, но Конан Дойль ответил на тот дружелюбной улыбкой.

– Артур Конан Дойль, – представился писатель. – Как поживаете? Мы несколько лет тому назад встречались у доктора Белла в Эдинбурге.

– Да, конечно. Дойль. Вы еще пишете те неглупые вещицы про полицейского?

– Про сыщика-консультанта.

– Хм-м, – он повернулся к фон Хельрунгу. – Чья это была идея – сделать вас моим отцом?

– Ну, сейчас уже и не припомню, – пряча глаза, ответил фон Хельрунг.

– Идея доктора Торранса, сэр, – сказал я.

– Торранс! – щеки монстролога вспыхнули. – Вы что, хотите сказать, что во всем этом замешан еще и Джейкоб Торранс?

– Включить в дело доктора Торранса предложил юный Уилл, – заявил фон Хельрунг, чтобы отвести от себя подозрения, но тут же отдал мне должное. – И слава богу, что Уилл это сделал! Это Торранс… – он вспомнил, что Конан Дойль все слышит, и остановился.

– Сэр Хайрам, Джейкоб Торранс, популярный писатель-беллетрист, который даже не доктор монстрологии… Кого еще вы впутали в самый деликатный случай за последние сорок лет, фон Хельрунг? Мне приготовиться к тому, что в Грейт-Вестерн нас ждет мистер Джозеф Пулитцер?

– Я бы на вашем месте последил, каким тоном вы выражаете благодарность, Уортроп, – предупредил доктор Уокер. – Если бы не Торранс, вы и теперь были бы всего лишь очередным безымянным беднягой в море страдальцев, и ваша судьба была бы никому не известна – если бы вас вообще не забыли. А если бы не я…

– Мне бы хотелось, чтобы вы вообще не разговаривали, – ровно сказал доктор. – Ваш голос сразу напоминает мне, за что я не люблю англичан вообще и вас в частности, сэр Хайрам.

– Прекратите меня так называть!

– Кстати, об именах, – обратился Уортроп к фон Хельрунгу. – Как, во имя всего святого, вы рассчитывали сойти за австрийца с фамилией вроде «Генри»?

– Мы надеялись, что вы поймете нашу маленькую комедию, Пеллинор, – жестко ответил австриец, отвечая ударом на удар. – Ваша глупость чуть все не испортила!

– Думаете, я вел себя глупо? Я не глухой, мейстер Абрам – или мне называть вас «батюшка Авраам»? И не слепой тоже. Я видел, как вы мне «слегка» подмигиваете. Конечно, я понял, что должен подыграть, но сразу же просчитал, что импровизация может привести нас к краху. Управляющий тут же – даже если он до сих пор этого не сделал – задумался бы, что же это за безумие такое, что излечивается само во мгновение ока? Если бы я вскричал «Папа!» при виде вас или «Сынок!» при виде Уилла Генри, не думаю, что я бы сейчас находился в этом поезде. Скорее уж мы все имели бы беседу с чиновниками из Скотланд-Ярда. И я нахожу величайшую иронию в том, что истина, заключившая меня в темницу, теперь привела меня на свободу!

– Истина с нашей небольшой помощью, – Уокер, казалось, не смог сдержаться.

– Позвольте напомнить вам, сэр Хайрам, что при выписке мне вернули револьвер. Вот он у меня под рукой…

– Полно, Пеллинор, – одернул Уортропа его старый наставник. – Я знаю, последние месяцы были к вам суровы, но…

– Знаете? – хрипло хохотнул Уортроп. – «Суровы» – не то слово. Не поймите меня неверно; там, в приюте для умалишенных, очень мило. Еда на удивление хороша; персонал, в общем и целом, вполне человечен; в комнатах не бывает ни клопов, ни вшей, и дважды в неделю нам позволяют купаться. Это все скорей походило на долгий отпуск в английской деревне, с одним только маленьким отличием – уйти нельзя. Я пытался бежать – шесть раз. И шесть раз меня возвращали в уютную комнатку с жесткой постелью и мягкими стенами. Шесть раз мне учтиво напоминали, что я злоупотребляю своими привилегиями «гостя». Видите ли, они так именуют нас, сумасшедших. «Гости». Как если бы дьявол называл проклятые души «постояльцами». Ха!

Конан Дойль громко рассмеялся.

– О, вот это прекрасно! Просто восхитительно сказано!

Уортроп закатил глаза и обратился ко мне:

– А ты – и вовсе последний человек, которого я ожидал увидеть за этой дверью. Зачем ты здесь, Уилл Генри?

– Он настоял, – вставил за меня фон Хельрунг. – Если бы я связал его по рукам и ногам и приковал к стене в подземелье, он все равно нашел бы способ приехать, Пеллинор.

Монстролог прикрыл глаза.

– Не следовало тебе приезжать, Уилл Генри.

И я ответил:

– Не следовало вам бросать меня, доктор Уортроп.