Том 2. Кошачье кладбище - Стивен Кинг

Но куртки Гейджа под диваном не оказалось, она отыскалась налестнице. Зато шапки с козырьком — как у бейсболистов из команды «Красныегетры» — нигде не найти. А без нее Гейдж отказывался идти гулять. Как нистранно, она висела на месте в шкафу, куда, естественно, Луис заглянул впоследнюю очередь.

— Мы куда, па? — Гейдж с готовностью ухватил отца за руку.

— На поле к соседке, миссис Винтон, — объяснил Луис. — Будемзмея запускать.

— Змея? — насторожился Гейдж, услышав незнакомое слово.

— Тебе понравится. Погоди-ка минутку.

В гараже Луис взял связку ключей, отпер маленькую кладовку,включил свет, быстро отыскал «ястреба», в коробке, нераспакованного, с ярлыкамина крышке. Купил его Луис еще в феврале, когда душа так чаяла надежды.

— Па! — требовательно крикнул Гейдж, что переводилось как:«Чего ты там копаешься, папа?»

— Змея ищу. — Луис вытащил его из коробки, развернул,расправил большие полутораметровые крылья гибкого пластика. Насадил на бледнуютощую голую шею «ястреба» маленькую клювастую голову с выпуклыми, налитымикровью глазами.

— Тица! — закричал Гейдж. — Тица!

— Верно, сынок, это птица, — кивнул Луис, пристегнул кхвосту «ястреба» конец бечевки, ухватил весь моток и, уже выходя, оглянулся иповторил: — Тебе понравится, вот увидишь!

Гейджу и впрямь понравилось.

Они пошли на поле к миссис Винтон, и Луис лихо запустил«ястреба» в ветреное мартовское небо. Последний раз он пускал змея… — не можетбыть! — двенадцатилетним пареньком. Значит, без малого двадцать лет назад! Сума сойти!

Соседка, миссис Винтон, почти что ровесница Джада (правда,далеко не такая крепкая), жила в кирпичном доме за полем, но выходила редко. Кдому подступал лес, в котором таилось Кошачье кладбище, а за ним — могильникиндейцев-микмаков.

— Па, змей итит! — крикнул Гейдж.

— Смотри смотри! — радостно засмеялся Луис, так быстроразматывая бечевку, что она обжигала руку. — Каков наш «ястреб», а? Красавец!

— К’асавец! — подхватил сын и тоже засмеялся.

Из-за пухлой весенней тучки выглянуло солнце, и сразупотеплело. Луис и малыш стояли на жухлой, некошеной с лета траве, радуясьпеременчивому мартовскому солнышку, любуясь парящим в небе «ястребом»: ветерпарусом надувал его крылья и увлекал все выше. Луису, как и в детстве,казалось, что он тоже уносится ввысь, парит над землей, и внизу перед нимрасстилается земля, какой ее видят, наверное, даже во сне картографы: белыйпрямоугольник поля с серыми пятнами прошлогодней травы в проталинах, слева исправа — каменная стена, спереди — черной полоской дорога, за ней долина. Вотчто видел «ястреб» зоркими, налитыми кровью глазами. Еще он виделсвинцово-серую реку с крапинками льда, а за ней — окрестные городки: Хемпден,Ньюберг, Уинтерпорт, где в доке, наверное, зимует корабль. Еще он видел завод вБакспорте, над которым клубился дым, а за ним, пожалуй, уже край земли — там оскалистый берег били волны Атлантики.

— Ты посмотри, посмотри, как летит! — кричал Луис.

Гейдж так запрокинул голову, что едва не упал навзничь.Широченная улыбка не сходила с его лица. Он все махал и махал величавому«ястребу», не сводя с него глаз: ветер кружил змея в замысловатом танце, пополю бежала его большая тень. Луис намотал бечевку на кулачок Гейджа, и тот судивлением смотрел себе на руку, которую тянуло, толкало, тащило вверх.

— Чо! — выразил он свое отношение.

— Теперь тебе вести «ястреба», — пояснил отец. — Твой змей,тебе им и управлять!

— Гейдж уп’авлять? — спросил малыш скорее себя, нежели отцаи попробовал дернуть бечевку. Змей послушно кивнул ему с неба. Гейдж дернулпосильнее. Змей резко нырнул к земле. Отец и сын рассмеялись. Свободной рукоймалыш поймал отцовскую ладонь. Так, рука об руку, они и стояли посредисоседского поля, любуясь «ястребом».

Этой минуты Луису не забыть вовек. Будто вернулось егодетство, и он — одно целое с парящим воздушным змеем. Сейчас же он слился сдушой сына и смотрел на белый свет глазами малыша: огромный, сияющий мир,огромное, необозримое поле миссис Винтон, огромное, бездонное небо, где внедосягаемой вышине парит змей, а в руке живым нервом трепещет тугая бечевка, аветер вьется-вьется вокруг него и ерошит волосы.

— Змей итит! — крикнул Гейдж отцу, тот обнял сына, поцеловалв разрумянившуюся щеку.

— Как же я люблю тебя! — не удержался он, впрочем, с глазуна глаз такое признание уместно.

А Гейдж, не подозревавший, что жить ему осталось меньше двухмесяцев, смеялся до упаду от радости.

— Змей итит! Па, змей итит!

Они были еще на поле, когда вернулись Рейчел и Элли. Луисочень обрадовался жене и дочке. «Ястреб» парил теперь так высоко, что виделся сземли лишь неясными очертаниями — его отпустили на всю бечевку и вверили Элли.Но бечевка тут же вырвалась из рук, и девочка бросилась ее догонять. Луиспокатился со смеху. Элли успела ухватить катушку вовремя: бечева размоталась доконца.

Странно: собралась вся семья, и что-то изменилось. Луис сохотой пошел домой минут через двадцать, когда Рейчел сказала: «Довольно Гейджуна ветру студиться!»

Бечеву смотали, змей, хотя и не хотел покидать небеса,сдался. Луис захватил черного, грозноокого «ястреба» под мышку и посадил вкладовку — жить ему в неволе до следующего полета.

Гейдж проголодался и на ужин съел огромную тарелкузапеченных в тесте сосисок с фасолью. Потом Рейчел пошла укладывать его спать,а Луис выговорил дочери, оставшись с нею с глазу на глаз, чтоб не разбрасывалагде попало стеклянные шарики. В другой раз Луису, может, пришлось бы и наорать,ибо на критику дочь порой отвечала пренебрежительно, а то и дерзко, ошибки своиона зачастую не признавала, и Луиса это приводило в бешенство. Но в тот день онявно благодушествовал, да и у Элли хватило ума не перечить отцу. Она простопообещала впредь не раскидывать свои стеклянные драгоценности и пошла вниз: посубботам ей до половины девятого разрешалось смотреть телевизор. ВОТ ОДНОЙ ЗАБОТОЙМЕНЬШЕ. ТАКОЙ РАЗГОВОР ДОЧКЕ ТОЛЬКО НА ПОЛЬЗУ. Да, не предполагал Луис, чтобеду принесут не стеклянные шарики, не колючий весенний ветер, а большойгрузовик из Оринко и коварное шоссе…

Как и предупреждал Джад, беда может накатить к лету.

Минут через пятнадцать после того, как Рейчел уложилаГейджа, поднялся наверх и Луис. Малыш еще не спал. Он посасывал молоко избутылочки и задумчиво смотрел в потолок.

Луис приподнял его ножонку, чмокнул в пятку.