Талисман мумии - Брэм Стокер

Как ни странно, но ее тревога на сей раз не затронула меня так быстро и глубоко, как обычно.

Когда мистер Трелони удалился, в комнате воцарилась тишина. Не думаю, что кому-нибудь из нас хотелось говорить. Маргарет ушла в свою комнату, а я вышел на террасу, смотрящую на море. Свежий морской ветер и прелесть пейзажа, окружавшего меня, помогли восстановить хорошее настроение, в котором я пребывал ранее в тот день. Теперь я по-настоящему радовался, уверившись, что опасность, которой я страшился и которую могла навлечь на нас потревоженная в эту ночь Царица, более нам не угрожает. Меня убедила в этом вера Маргарет, убедила настолько прочно, что мне даже не пришло в голову проверять логику ее предположений. В прекрасном состоянии духа и практически не ощущая беспокойства, угнетавшего меня все последние дни, я прошел в свою комнату и прилег на софу.

Меня разбудил Корбек, поспешно обратившийся ко мне:

– Спускайтесь в пещеру как можно быстрее. Мистер Трелони хочет нас всех сейчас же видеть. Поспешите!

Я спрыгнул с софы и стал бегом спускаться в пещеру. Там были уже все, кроме Маргарет, вошедшей сразу после меня и несшей на руках Сильвио.

Как только он увидел своего старого врага, тут же попытался освободиться из ее рук, чтобы спуститься на пол, но Маргарет прочно удерживала и успокаивала его. Я поглядел на часы. Было около восьми.

Когда Маргарет присоединилась к нам, ее отец сказал прямо, с тихой настоятельностью, которая была внове для меня:

– Ты веришь, Маргарет, что Царица Тера по своей воле решила расстаться со своей свободой? Стать мумией и больше ничем, до сих пор пока не закончится эксперимент? Быть спокойной при любых обстоятельствах, в то время как она лишится всякой власти до тех пор, пока акт возрождения не будет завершен. А ведь он может закончиться и неудачно?

После паузы Маргарет тихо ответила:

– Да!

Во время этой паузы все ее существо, внешность, выражение лица, голос, манеры – все изменилось. Даже Сильвио почувствовал это и, употребив неистовые усилия, вывернулся из ее рук; она, казалось, даже не заметила этого. Я ожидал, что кот, освободившись, атакует мумию, но на этот раз ничего такого не произошло. Казалось, он боится приблизиться к ней. Сжался в комок и отступил, жалобно мяукая, затем начал тереться о мои ноги. Я взял его на руки, и, устроившись у меня на коленях, он успокоился. Мистер Трелони заговорил снова:

– Ты уверена в том, что говоришь? Ты веришь в это всей своей душой?

Лицо Маргарет утратило рассеянное выражение; сейчас оно казалось освещенным той преданностью, которую ощущает человек, чувствуя необходимость или предназначение говорить о великих вещах. Она ответила голосом, хотя и тихим, но вибрирующим от убежденности.

– Я знаю это! Мое знание превосходит мою веру!

Мистер Трелони заговорил снова:

– Если ты столь уверена, то, будь ты сама Царица Тера, хотела бы доказать любым возможным способом свое согласие?

– Да, любым способом! – ответ прозвенел бесстрашно.

Он заговорил снова, голосом, в котором не было и тени сомнения:

– Даже отказавшись от своего Гадателя, послав его на смерть, уничтожив его?

Она помолчала, и я мог заметить, что она страдает – страдает ужасно. В ее глазах я видел выражение загнанного зверька, которое ни один человек, не сочувствуя, не мог видеть в глазах своей возлюбленной. Я был готов прервать этот мучительный разговор, когда глаза ее отца, оглядев всех вокруг со свирепой определенностью, встретились с моими. Я встал молча, почти очарованный, то же произошло с другими мужчинами. Что-то происходило перед нами, чего мы совершенно не понимали!

Большими шагами мистер Трелони прошел к стене пещеры и отодвинул ставень, закрывавший окно. Холодный воздух проник в помещение, и солнечный свет озарил их обоих, ибо рядом с ним стояла теперь и Маргарет. Он указал на солнце, которое погружалось в море в ореоле золотого огня, и его лицо было твердо, как камень. С абсолютной бескомпромиссной твердостью голосом, подобного которому уши мои не услышат до самой смерти, он сказал:

– Выбирай! Говори! Когда солнце целиком погрузится в море, будет слишком поздно!

Великолепие умирающего солнца, казалось, осветило лицо Маргарет, пока оно не засияло, будто внутри нее горел какой-то благородный огонь, когда она ответила:

– Даже тогда!

Затем, подойдя к маленькому столику, на котором лежала мумия кота, она положила на нее руку. Маргарет отошла от солнечного света, и тени вокруг не казались темными и глубокими. Ясным голосом она произнесла:

– Если бы я была Терой, я бы сказала «Забери все, чем я обладаю! Эта ночь существует только для одного Бога!»

В то время как она произносила эти слова, солнце погрузилось полностью в воду, и внезапно все мы оказались в глубокой тени. Некоторое время мы стояли в полной тишине. Сильвио спрыгнул с моих рук и побежал в своей хозяйке, отскакивая от ее платья и как бы просясь, чтобы она взяла его на руки. Он не обращал теперь никакого внимания на мумию.

Маргарет светилась своей бесподобной прелестью, когда печально сказала:

– Солнце опустилось, отец! Увидит ли кто-нибудь из нас его снова? Наступила ночь всех ночей!