Роза и Крест - Элеонора Пахомова

Замятин выслушивал историю про Давида по второму кругу и растирал виски, словно пытался унять головную боль..

— Я вам еще раз повторяю, Фрида Игоревна, никакого Давида не существует. Он является плодом вашего воображения. Если хотите, галлюцинацией.

— Этого не может быть! Опросите персонал в ресторане, где мы встречались. В конце концов, он приходил в галерею и беседовал там со мной, его могли видеть мои сотрудники!

— Ваши сотрудники утверждают, что в последнее время у вас наблюдалась особенность беседовать с самой собой. В тот день, когда, по вашим словам, в галерею явился Давид, вас видели в одиночестве, что-то шепчущей себе под нос. Потом вы уехали. Что касается ресторана, то вы приходили туда без компании и вели себя весьма странно. За столиком вы сидели одна и разговаривали с собой же. По этой причине во время вашего второго визита в это заведение вам предложили разместиться в чилауте, чтобы вы не привлекали внимание других посетителей и не портили репутацию ресторана.

— Чушь! Я могу показать дом, в котором живет Давид! Он совершенно точно существует. Или вы хотите сказать, что я сумасшедшая?!

— В доме, где, по вашей версии, живет Давид, мы уже были. Это заброшенный долгострой, который, уверяю вас, никогда не был обитаем. Что касается вашего возможного сумасшествия, то вполне вероятно, что это так и есть. Хотя, не буду вас обнадеживать, такую вероятность мы будем изучать весьма скрупулезно. Ведь прикинуться невменяемой в вашем нынешнем положении, наверное, самое выгодное решение.

— Да как вы смеете?! — яростно выкрикнула Фрида, вскочив со стула.

От ее взгляда майор поежился. Казалось, чернота ее глаз сгущается, плотнеет. Она смотрела в упор на Замятина с такой неистовой ненавистью, будто одной только силой мысли способна стереть его в порошок и развеять по ветру. Вскочив, Фрида сделала порывистое движение вперед, готовая вцепиться майору в лицо, но вдруг покачнулась, приложила руку к виску и безвольно опустилась на стул.

На допрос ее под конвоем доставили из больницы через два дня после того, как она упала и ударилась головой. Очнувшись утром в палате, Фрида не помнила ничего из событий, случившихся накануне. Врач диагностировал сотрясение мозга легкой степени тяжести, кровь на затылке была следствием пореза о стеклянный осколок. Замятин явился к ней в палату на следующий же день после падения и попытался провести допрос. Фрида никак не могла понять, о каких убийствах говорит ей этот странный человек и чего от нее хочет. Отвечая на его вопросы, она будто продиралась сквозь многослойные ватные покровы, пытаясь нащупать в них ответы и вынести их на свет.

Так, еще позавчера она в общих чертах рассказала майору историю про Давида, пока лечащий врач настоятельно не потребовал оставить пациентку в покое. Теперь же она сидела на Петровке с перевязанной головой и думала о том, что все это какое-то наваждение. Этого просто не могло происходить в реальности.

— Узнаете?

Замятин выложил перед ней фотографии, на которых в нелепых позах были запечатлены безжизненные, исковерканные тела. Два трупа вообще представляли собой некую массу, которая лишь по очертаниям отдаленно напоминала человеческие останки.

— Что это? — Фрида ощутила рвотный позыв и отвернулась.

— Не что это, а кто это, — поправил Замятин. — Вот это Иерофант.

Он махнул перед ней фотографией мертвого Заславского.

— А это Удовлетворенная женщина, или Справедливость…

Перед лицом Фриды мелькнуло фото Соболь.

— А это ваш бывший сосед, педофил Владилен Сидоров, он же Дьявол. Неужели никого не можете припомнить?

Фрида медленно повернулась к столу и стала разглядывать снимки.

— Как это возможно?.. С Миленой я была знакома, но шапочно. Мы встречались несколько раз на светских мероприятиях…

Затем она взяла в руки фотографию убитого Сидорова и долго рассматривала ее. В семидесятидвухлетнем старике сложно было узнать того мужчину с широким загорелым лицом, который безразлично смотрел в объектив милицейского фотоаппарата много лет назад. Судя по виду допрашиваемой, она, казалось, на самом деле не может понять, знаком ли ей этот человек. Замятин устал ждать ответа и снова взял инициативу в свои руки.

— Это ваш бывший сосед из Царицыно. Добрый дяденька, который постоянно чинил машину во дворе. Помните такого?

Фрида мельком взглянула на майора, и ему опять подумалось, что она жаждет его изничтожить.

— Нет, не помню.

— Вы не подвергались сексуальному насилию в детстве?

Теперь Фрида уставилась на Замятина в упор.

— Нет! — твердо ответила она, не сводя с майора глаз, но он заметил, что она побледнела, а уголок губ непроизвольно дернулся.

— Почему вы называете этих людей персонажами из колоды Таро? — после паузы заговорила она.

Все это время Замятин молча рассматривал ее лицо — то, как она морщит лоб, перебирая снимки, как отрицательно покачивает головой своим негласным мыслям — и пытался понять, в каком ключе имеет смысл продолжать беседу и имеет ли вообще. Если она и прикидывается, то делает это потрясающе убедительно.