Правда или желание - Наталья Тимошенко

— И у вас сразу завязался роман?

— Нет. Мы виделись еще пару раз, когда я приезжал к Семе. А встречаться начали где-то в декабре, после моего дня рождения. Я как раз привез Семе подарок с гастролей, Света была у Ани, но уже уходила. Мы вышли вместе, и она пригласила меня в кафе.

— И в кафе она вручила вам подарок? — встрял Никита, за что тут же получил удивленные, но не возмущенные взгляды от следователя и Лосева.

— Да, — кивнул Антон.

— Браслет и медальон?

— Да.

— Как она это объяснила?

— Сказала, что просто хочет подарить мне пару вещиц на счастье. Я ношу много украшений, особенно во время выступлений, поэтому не стал отказываться. Она говорила, что эти вещи непременно принесут мне удачу.

— Почему она была в этом уверена? — поинтересовался следователь, поняв мысль Никиты.

Девятов немного замялся, но затем все же признался:

— Она сказала, что купила эти вещи специально для меня у какого-то сильного мага. Они заговорены на удачу.

Значит, вот как Светлана уговорила Антона надеть эти вещи! Только Никита сильно сомневался, что это было правдой. Едва ли Светлана попросила у демона именно это, ведь никакой особой удачи набор Антону не принес, зато его любовницей она стала. Никита был почти уверен, что желанием девушки было привязать Антона к себе. Что ж, кто-то привороты по фотографии делает, а кто-то идет дальше.

— И после этого вы начали встречаться? — уточнил следователь и тут же продолжил, поскольку ответ и так был ясен: — И как, принесли они вам удачу?

Антон пожал плечами.

— Мы заключили несколько крупных контрактов, да и выступления продолжили, несмотря на все ковидные ограничения. Наверное, в нынешнее время это уже можно считать удачей. Только с Алиной начали чаще ругаться.

— По какой причине? Она догадывалась о появлении соперницы?

— Не думаю. Мы хорошо скрывались.

Ага, и опыт у гражданина Девятова большой.

— Она настаивала на переезде в Москву. Она и раньше заводила об этом разговор, но в последние месяцы будто с цепи сорвалась.

— Чем она это аргументировала? — поинтересовался Воронов.

Антон бросил на него затравленный взгляд, и Никите это очень не понравилось.

— Ну… там возможностей больше. И родня у нее там.

Врет. Не нужно было обладать экстрасенсорными способностями, чтобы это понять. Воронов бросил вопросительный взгляд на Никиту, и тот едва заметно покачал головой. Мол, еще не время.

— А вы переезжать, значит, не хотели? — уточнил Воронов.

— У меня вся жизнь здесь прошла, сын здесь. Да и Света. Не мог я от нее уехать.

Конечно, не мог. Не мог он оставить Светлану, это противоречит всем законам демонической природы, человеческие законы тут бессильны.

— И что произошло в день смерти Алины? — задал следующий вопрос следователь.

Антон закрыл лицо руками и замотал головой, будто даже вспоминать не хотел, а затем заговорил еще тише, чем до этого:

— Мы должны были ехать на гастроли, но Алина заявила, что уезжает в Москву прямо сегодня. Мы поссорились, потом я толкнул ее. Я… Меня такая ярость вдруг обуяла, я даже сам от себя не ожидал. Но она сказала, что либо я уезжаю с ней, либо она уходит из группы и рассказывает всем правду о том, что это она писала слова и музыку, а я никто. Я не мог этого допустить, понимаете? Это же крест на всей моей жизни!

— И тогда вы ее убили?

Антон снова закрыл лицо, и на этот раз плечи его мелко затряслись.

— Я не хотел. Алина упала, и я хотел поднять ее, но сознание будто затуманилось. Я словно со стороны смотрел, как она поднимается на четвереньки, а я подхожу и затягиваю на ее шее цепочку от медальона. Она отбивается, пытается вырваться, но я… прижимаю ее к себе и…

Антон некрасиво разрыдался, а следователь молча посмотрел на Никиту и Лосева, как бы говоря обоим: «Все, как у Пряникова». Тогда Никита дал знак, что готов задать свои вопросы, и следователь кивнул в знак разрешения.

— Антон, как давно вам начали сниться странные сны? — спросил Никита.

Тот даже не уточнил, о каких снах его спрашивает Никита.

— Примерно в феврале, — сразу ответил он, будто не видел в этом ничего необычного.

И именно в феврале появились первые снимки, где медальон носит Алина. Значит, до этого весь комплект надевал только Антон, и демон был бессилен, но, как только медальон и браслет начали надевать разные люди, он получил власть.

— И что было в этих снах?

— Что-то лезло к нам в окно. Что-то черное, огромное, хватало меня за руки, за шею. Потом такие сны начали сниться и Алине. Иногда по утрам мы находили синяки на теле друг у друга, и если поначалу шутили, то потом стало не до шуток. Мы даже собирались пройти медосмотр. А потом мы начали находить царапины на подоконнике, на стенах, на полу. И поняли, что это не сны.

— Алина поэтому хотела уехать в Москву?

Антон кивнул.

— Она боялась. Просила меня уехать, но я не мог…

Бросить Свету, да, это они уже слышали. Знал бы он, что Света и есть всему виной.

— И что же все-таки на самом деле произошло в день убийства Алины?

— Ночь была ужасной. Мне казалось, что я уже и не проснусь вовсе. Это черное нечто влезло к нам в окно, бесновалось в нашей гостиной. Разбило телевизор, подрало обои на стенах, ну, вы сами все видели. Когда мы проснулись и увидели это, Алина сразу решила уезжать. А меня все еще будто не пускало что-то, хотя я тоже испугался. Алина призналась, что наняла частного детектива, чтобы найти мою любовницу. Думала, что сможет уговорить ее отпустить меня и мы уедем. Я взбесился, и тогда она сказала, что уезжает одна. Вот после этого мы с ней и повздорили, но я… я не хотел ее убивать. В какой-то момент я будто перестал управлять своим телом. Эти черные руки появились наяву, я ясно видел их. Они держали меня за руки, заставляли душить Алину и держали саму Алину…

Антон судорожно вздохнул, захрипел странно, будто ему не хватало воздуха. Воронов тут же налил ему воды в стакан, и Антон залпом осушил его.

— В крови Девятова в больнице нашли следы транквилизаторов, — шепнул Никите тем временем Лосев. — Очевидно, девица кормила кумира таблеточками, чтобы не возникал и не решил вдруг пойти сдаться.

В кармане у Никиты завибрировал телефон, и он вытащил его, встревоженно взглянув на экран. Звонили из клиники отца.

— Мне нужно выйти, — сказал он Лосеву. — Попробуйте узнать у Антона, у какого мага Светлана взяла украшения. Это важно.

Лосев кивнул, бросив на него вопросительный взгляд, но Никита ничего больше не сказал. Так и сжимая в руке вибрирующий телефон, вышел за дверь и тут же ответил.