Число зверя - Йорг Кастнер

– Мне просто жутко становится, когда я вспоминаю о том, что произошло в больнице, – сказала Клаудия.

Так как в этот день ничего нового в Рокка Сан-Себастьяно им узнать не удалось, они взяли в аренду автомобиль, чтобы вернуться в Рим. Клаудия села за руль, будто это само собой разумелось, но Пауль не стал возражать. Он был очень занят: обдумывал случившееся в больнице. На заднем сиденье стояли коробки с заметками Фраттари, которые должны были подробно исследовать в полицейском управлении. Капитан Корридони пообещал, что будет держать их в курсе состояния Фраттари и хода расследования.

Пауль снова представил себе мгновение, когда его швырнули о стену. Он видел перед собой Фраттари, который лежал в кровати, и мог бы поклясться, что старик не трогал его. Голова у Пауля еще немного болела, но боль можно было терпеть благодаря таблетке, которую ему дала доктор Витетти.

Мысли у него немного путались, и поэтому он был благодарен Клаудии за то, что она управляла машиной.

– Я как-то слышала, что у душевнобольных появляются сверхчеловеческие силы, – продолжала Клаудия. – Но чтобы у такого старика? Как только ему это удалось?

– Никак, – возразил Пауль. – Это был не Фраттари.

– А кто же еще? Может, ты сам швырнул себя об стену в припадке аутоагрессии? Надеюсь, ты не хочешь меня в этом убедить, Пауль!

– Нет, определенно нет.

– Ну вот. Никто другой не подходит на эту роль, кроме Фраттари.

– Но он лежал в кровати почти неподвижно, даже не вытащил рук из-под одеяла. Как же он мог бросить меня через полкомнаты?

– Может, он ударил тебя ногой под одеялом?

– Пожилой человек в его состоянии? Неужели ты действительно приписываешь ему такую силу?

– Я вообще не понимаю, к чему ты клонишь. Если Фраттари не бросил тебя через комнату, то кто тогда это сделал?

– Демон, который сидит в нем. – Пауль произнес это очень спокойно и так тихо, что его голос с трудом преодолел шум двигателя.

Клаудия нажала на тормоз и недалеко от выезда из города прижала «Фиат-Пунто» к правой обочине. Озадаченные водители следовавших за ними машин сердито просигналили и проехали мимо.

Клаудия посмотрела на Пауля так, будто сомневалась в его психическом здоровье.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты пошутил!

– Я бы рад сказать тебе это. Но я действительно считаю, что Фраттари одержим. Люди в Рокка Сан-Себастьяно, кажется, с полным основанием называли его «старым чертом».

– Ты хочешь сказать, что веришь в… демонов? В одержимых, как в фильмах ужасов?

– Я не знаю, можно ли считать, что в фильмах ужасов дают реалистичную картину этого феномена. Но да, я верю, что нечто вроде одержимости существует. Возможно, заболевшие одержимы только тем, что дремлет глубоко в них. В любом случае сила, которая овладевает ими, обладает большим могуществом. Я испытал это на себе, да и вы тоже видели, тоже ощутили, даже если сейчас и не хотите допустить возможность этого, чтобы не нарушить свою рациональную картину мира. Разве ты не слышала незнакомый жуткий голос, которым Фраттари говорил с нами? И разве ты не видела огня в его глазах?

Клаудия обеими руками вцепилась в руль, будто хотела любой ценой не дать себе сползти в чуждый и нереальный для нее мир, о котором говорил Пауль.

– Для всего этого есть нормальное, логичное, рациональное объяснение. Тут не нужны никакие экзорцисты, которые устроят очередную мистификацию.

– Экзорцисты, во всяком случае дипломированные, не устраивают мистификаций. Иначе Ватикан не организовывал бы семинаров для экзорцистов.

– Ватикан организовывает много чего такого, что никогда не пришло бы в голову ни одному здравомыслящему человеку. Люди, которых католическая церковь обвиняет в одержимости, попросту больны. У них больная психика, и нужен им хороший врач, а не кто-то изгоняющий дьявола.

– Насчет больных людей ты права, Клаудия. Однако понять, болен человек или одержим, как раз и есть одно из самых важных задач экзорциста.

Клаудия довольно долго молча смотрела на Пауля. Наконец она тяжело вздохнула и спросила:

– Ты действительно веришь во все это, да? Ты веришь в демонов и сверхъестественные явления?

Пауль едва заметно кивнул.

– Но почему?

– Так как я сам в настоящее время переживаю сверхъестественные явления – ночью, в своих снах.

Клаудия выключила двигатель.

– А вот теперь мне действительно интересно. Я слушаю, Пауль.

Говорить с ней откровенно оказалось нелегко. До сих пор отец Финчер был единственным, кому доверился Пауль. Раньше он бы открылся еще и Ренато Сорелли, но того больше не было. Пауль подумал о вчерашнем вечере и тесной связи, которая воцарилась между ним и Клаудией. Вчера в похожей ситуации он бы, пожалуй, открыл ей сердце. А сегодня – что изменилось сегодня? Они оба поторопились и позволили своим чувствам взять верх над разумом, причем Клаудию не в чем было упрекнуть. Только он давал обет целомудрия. Это он совершил ошибку, которая воздвигла баррикаду между ними, и только он мог снова ее уничтожить.