Заклинатель костей - Бриана Шилдс

Но этого не происходит.

Я смотрю, как какое-то время я сижу у окна, вдыхая свежий воздух. А затем встаю и выхожу – одна.

Я, задохнувшись, вырываюсь из объятий видения и открываю глаза. Глаза Эсме открываются тоже.

– Это многое объясняет, – говорит она, вытирая пот со лба.

Я сжимаю свои колени.

– Это не объясняет ничего. В тот день Лэтам был там. Он показал мне учебные кости, и я погадала на них. – Я прижимаю ладони к щекам. – Вы должны мне верить.

Взгляд Эсме мягок.

– Разумеется, я тебе верю. Твоя матушка написала, что тебе грозит опасность от кого-то, обладающего защитной магией, и это самые действенные защитные чары, которые я когда-либо встречала.

У меня перехватывает дыхание.

– Вы увидели Лэтама?

Эсме качает головой:

– Нет, но я смогла различить отголоски той магии, которую он использовал, чтобы стереть себя.

– Стереть себя?

– Это примерно то же самое, что и вырезать кусочек из середины отреза ткани, а затем сшить края прорехи вместе. Если смотреть очень внимательно, всегда можно заметить шов, но его шов был сделан так искусно, что стал почти неразличим. Если бы я не знала, что он есть, я бы его не обнаружила. – Она склоняет голову набок и пристально смотрит на меня. – Хочешь, я тебе покажу?

– Да, – говорю я, – конечно.

– На сей раз будь внимательна – вглядись в тот момент в твоих воспоминаниях, когда должен появиться Лэтам. Его ты не увидишь, но если сосредоточишься на том месте, где он должен находиться, то сможешь рассмотреть изъян в его чарах.

Она снова поджигает кости, и я погружаюсь в еще одно видение. Мастерская. Нора только что завершила свою лекцию, и скоро начнется состязание – гонка костей. Я ищу то самое место, где увидела Лэтама. Я помню, как он подошел ко мне и поздоровался. Как предложил давать мне дополнительные уроки. Но я не могу отыскать даже намека на то, что мы с ним когда-либо говорили. Не успеваю я опомниться, как мы с Брэмом уже собираем скелет трехпалого ленивца.

Эсме тянет меня дальше. Я вижу, как из трапезной иду к кабинету Лэтама. А затем все замедляется, как будто Эсме дает мне несколько дополнительных секунд, чтобы я смогла всмотреться повнимательнее. Вот оно. Видение слегка расплывается по краям. И вместо того чтобы войти в кабинет Лэтама, я сворачиваю в сторону своей комнаты.

В горле встает ком. Неудивительно, что он смог выставить меня лгуньей. Картинка начинает колебаться, и я уже собираюсь открыть глаза, но тут передо мной встает другое видение.

Лэтам. Он идет по темной, мощенной брусчаткой улице мимо аптеки, пекарни и магазина игрушек. И вдруг останавливается как вкопанный, дотрагивается до своей ключицы. Ругается. Затем разворачивается и идет назад, глядя на мостовую. Вздыхает с облегчением, когда видит на брусчатке костяной аграф, которым обычно застегнут его плащ, и подбирает его. Аграф имеет форму медвежьего когтя. Лэтам подносит его к горлу и возвращает на место.

И тотчас исчезает.

Я сразу же открываю глаза. От ужаса у меня занимается дух.

– Я потеряла тебя из виду, – говорит Эсме. – Вместо моего видения ты оказалась в своем собственном. – Она вглядывается в мое лицо: – Что ты увидела?

– Нам нужно уходить, – быстро произношу я.

– Саския, успокойся. Скажи мне, что стряслось.

– Лэтам идет сюда. Нам нужно уходить – немедленно.

На лице Эсме отражается тревога.

– Ты увидела его?

– Как только мое внимание рассеялось, я увидела, как он идет по улицам Гримсби.

Она зарывается пальцами в свои белые волосы и массирует кожу головы.

– Это имеет смысл. Ведь твое внимание было сосредоточено на нем весь вечер. Однако…

Я рассказываю ей о костяном аграфе, который Лэтам обронил. Должно быть, он работает так же, как мой кулон. И на какое-то время я сняла свой щит, а он обронил свой.

Лицо Эсме покрывает смертельная бледность.

– Мне не следовало позволять вам так долго оставаться в этом доме. Я не думала… Да, деточка, поспеши.

Я торопливо надеваю кулон на шею и бегу в гостиную. Заспанный Брэм трет глаза.

– В чем дело?

– Сюда идет Лэтам. Нам нужно уходить.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Не задавай вопросов. Просто поспеши.

Он бросает на меня странный взгляд, но все же встает и начинает собирать мои вещи.

Перед моим внутренним взором встает строчка из письма матушки. И всякий раз, когда происходило нечто ужасное, развилка находилась в домике Эсме. Как же глупо с моей стороны было мешкать здесь, надеясь на магический щит. Должно быть, Лэтам увидел, как мы с Брэмом явились сюда, еще до того, как я получила письмо моей матушки.

Я хватаю книги Эсме.

– Можно, я возьму их с собой? – спрашиваю я, засовывая тома в свою сумку.

– Конечно, бери.

Услышав эти слова, я настораживаюсь:

– Но вы же пойдете тоже, не так ли?

Она натянуто улыбается, как человек, который изо всех сил старается скрыть свою тревогу.

– Я останусь и задержу Лэтама. Это поможет вам выиграть какое-то время.

Лицо Брэма напрягается.

– Эсме, нет. – Я еще никогда не видела у него такого выражения, как сейчас, – беззащитного, как у малого ребенка. Не знаю, реально ли оно, или же я вижу не нынешнее выражение его лица, а то, которое видела у Брэма-ребенка. – Пойдем с нами. Пожалуйста.

Эсме встает на цыпочки и берет его лицо в ладони.

– Вам нужно идти немедля. Постарайтесь уйти как можно дальше. – Она переводит взгляд с Брэма на меня и обратно. – Защити ее.

Брэм кивает, затем прижимает Эсме к груди и кладет подбородок на ее голову.

– Я не приезжал к тебе слишком долго и пробыл здесь слишком мало.

– Когда кого-то любишь, времени всегда не хватает. – Она улыбается ему. – Я тоже тебя люблю. А теперь уходите.

Мы с Брэмом покидаем домик Эсме и уходим в темноту, которая так густа, словно ночь проглотила нас целиком. Идем в сторону, противоположную Гримсби, забираясь все глубже и глубже в лес. По моей спине бегут мурашки, я вздрагиваю каждый раз, когда под нашими ногами хрустит сухая ветка, при каждом порыве ветра, из-за которого шелестит листва. Лэтам может быть где угодно. А что, если он видел, как мы выходили из домика Эсме? Что, если ему станет известно, куда мы придем в конце концов, еще до того, как это узнаем мы? Я прижимаю ладонь к кулону, чтобы удостовериться в том, что он по-прежнему находится здесь. И в том, что матушка сумеет сквозь пространство и время каким-то образом защитить меня.