Бентли Литтл. Рассказы. - Бентли Литтл

Несмотря на такие рассуждения, я чувствовал извращённый интерес к просмотру этого снафф-шоу.

Я был поражён, когда понял это, но мне действительно хотелось его посмотреть.

Городские постройки отдалились от дороги и стали более редкими. Закусочные сменились неоновым светом баров и массажных салонов. Мы двигались по участку дороги, который по-прежнему был безлюден, хотя формально находился в черте города.

Джимми подъехал к битком набитой стоянке перед низким розовым зданием. Цепочка белых ёлочных гирлянд украшала арку над перекошенной деревянной дверью, а поблёкший рисунок на стене здания изображал бильярдный кий и шар с цифрой 8. По обеим сторонам здания располагались пустыри, с находившимися там в изобилии перекати-поле и множеством кактусов. Джимми взглянул на меня.

— Взял бумажник?

— В переднем кармане, — сказал я. — Я ведь не растяпа какой-нибудь.

Мы вылезли из машины и по гравию стоянки пошли ко входу в здание. Джимми потянул дверь на себя и вошёл внутрь.

Рядом со входом, справа, стоял стол. На нём был металлический ящик для денег и две кипы бумажек, придавленных крупными камнями. Толстый бородатый мужик, похожий на Чарли Дэниелса (американский кантри-музыкант — прим. перев.) кивнул нам с другой стороны стола.

— Тридцать пять, — произнёс он.

Джимми вытащил из кармана две двадцатки, и мужик отдал ему пятёрку.

— Подпиши расписку, — сказал он.

Я тоже заплатил за себя, а потом стал изучать бланк, который дал мне мужик. Это был якобы официальный документ, который гласил, что я в полной мере осознаю, что сегодня вечером здесь происходит, и что я являюсь непосредственным участником. Я не понял, как такой документ можно было бы использовать в суде, но сообразил, что руководство клуба пытается запугать зрителей на случай, если они будут болтать о том, что видели. Я подписался на строчке в самом низу.

Мужик мельком взглянул на бланк.

— Адрес и номер водительских прав, — сказал он, отдавая мне его обратно.

Вдруг меня охватил страх, и я потерял уверенность в себе, но всё же вписал нужную информацию. За Джимми я проследовал в короткий тёмный коридор.

Мы вошли в большую, заполненную до отказа комнату. В центре помещёния к стулу была привязана обнажённая женщина. Рот у нее был заткнут кляпом, а глаза дико озирались вокруг, будто искали как убежать. На белой коже были рубцы и большие кровоподтёки. Вокруг женщины, образовав неровный полукруг, тихо шаркая ногами, стояло тридцать или сорок человек, в основном мужчины, но были и женщины. Рядом со стулом на столе лежали пистолет, два ножа, отвёртка, молоток, ножовка и кусок провода.

Джимми и я молча встали рядом с остальными зрителями. Внезапно я почувствовал тошноту. По отчаявшимся глазам связанной женщины было видно, что она напугана до смерти. её собирались убить. А все спокойно стоящие вокруг нее люди заплатили, чтобы наблюдать за тем, как она умирает.

Я уставился на свои ботинки, потом разглядывал необставленную комнату, считал трещины на потолке — лишь бы не смотреть в испуганные глаза обречённой женщины. Лишь раз я мельком взглянул в её сторону и увидел, как она дико извивается, пытаясь освободиться от оков, но верёвки были завязаны туго, а кляп прочно сидел на месте. Я быстро отвёл взгляд.

Наконец, вошёл человек и стал устанавливать видеокамеру. Он принёс с собой два прожектора, которые установил под прямым углом к женщине. В комнате, в которой и так было жарко, стало ещё жарче от источников света, и в неподвижном воздухе повис тяжёлый запах пота. Я не был уверен в том, что смогу тут оставаться.

Когда человек с камерой вытащил у женщины кляп, она начала кричать. Голос её был резким, высоким, наполненным абсолютным ужасом, а крики звучали коротко и отрывисто. Оператор начал снимать. Я заткнул уши руками. Люди рядом со мной с бесстрастными лицами отрешённо наблюдали за происходящим.

Мужчина с надетым на голову женским чулком зашёл в комнату и приблизился к женщине. Он стал лапать голое тело, трогая её повсюду. Она отбивалась от него с такой силой, что опрокинула стул. Он хладнокровно поднял его и продолжил трогать её тело.

Всё продлилось немногим более получаса. Человек с чулком применял ножовку, чтобы отрезать большие пальцы ног и пальцы на руках. Проводом он перетянул её груди. В закрытой комнате запах пота вскоре сменился более сильным запахом крови и смерти.

Мужчина работал обоими ножами.

Когда на её голову обрушился удар молотка, она была уже без сознания.

Я смотрел на всё это, не отворачиваясь, и меня не тошнило. Однако, несмотря на то, что брызги крови на меня не попали, я чувствовал себя грязным и запачканным кровью. В документе, который я подписал, было чётко сказано — я являюсь участником убийства, и я несу за него ответственность. Я испытывал вину, как будто сам орудовал ножами.

Я ни о чём не разговаривал с Джимми на обратном пути, и сел в свой пикап, не попрощавшись.

Дома родители уже закончили ругаться. Мама рыдала у себя в спальне, а отец прихлёбывал из бутылки и смотрел телевизор. Он осуждающе взглянул на меня, когда я направился к себе.

— Где, к дьяволу, ты был всю ночь?

— У Джимми, — ответил я.

Он снова повернулся к телевизору, и я пошёл дальше, в свою комнату.

Мне снилась обнажённая женщина, которая кричала и умоляла сохранить ей жизнь. А я бил ей в лицо молотком, обрушивая его на нее снова и снова.

Я не звонил Джимми две недели. Он тоже мне не звонил.

Когда Джимми наконец позвонил, голос у него был взволнованным и испуганным.

— Ты ничего не получал по почте в последнее время? — спросил он напрямик.

— Что именно?

— Можешь приехать? — сказал он. — Сейчас?

На самом деле я не хотел ехать к Джимми, но что-то в его голосе сказало мне, что надо.

— Сейчас буду, — сказал я.

Родители опять спорили. Точнее, спорил отец. Мать бессвязно орала, очевидно, спьяну. Она часто напивалась на последней неделе, и меньше обычного вступала в перепалку с отцом. Я не знал, хорошо это было или плохо.

К Джимми я ехал, опустив окна. Вечером стало прохладней, и уже не нужно было включать кондиционер.

Он снова сидел в кабине своего «Джипа», как сидел в ту ночь, когда мы ездили на снафф-шоу. Только глядеть на него в этот раз было