Армагеддон Лайт - Георгий Зотов

— Как хорошо, что ты нашла меня, мама.

— У нас есть общий знак, сынок. Я никогда не сомневалась: мы отыщем друг друга.

Лилит осторожно погладила сына по плечу: на коже в свете восходящего солнца виднелись две родинки — полукруглые и тонкие, они соприкасались, будто рога. Точно такие же, как у неё. Двадцать лет назад она родила своего первенца… Но какое его ждало будущее, если мать дитяти — обездоленная изгнанница, питающаяся в джунглях свежей кровью? Через две недели ночью у соперницы Евы начались схватки. Она рожала в муках, как и предписал ей Господь, — за пожирание манго. Ослеплённая болью, обезумевшая от неведомых ощущений, Ева не поняла, скольких детей произвела на свет. Ведь если ты мечешься в кромешной тьме, вне себя от ужаса и криков, а потом находишь между ног двух младенцев, ты не скажешь: «Как это? Должен быть один!»

Второго успела подложить Лилит.

Она не сомневалась, Адам и Ева примут её мальчика за своего. Ведь он похож на Еву, как и второй ребёнок Адама… Благодаря прихоти Создателя, у них с этой манговой тварью одно лицо на двоих. Да, ненавидимая ею парочка — изгнанники Эдема, но они находятся в куда более привилегированном положении. Адам с Евой живут свободно, выходят из дома не только ночью, но и днём. А самое главное, у них есть этот самый дом! Лилит вела животное существование: спала в светлое время суток и охотилась в сумерки, словно пантера, прыгая с деревьев на своих жертв. Она проливала множество крови и упивалась ею. Но её мучила жажда… ВСЕГДА.

— У тебя правда хорошо получилось? — спросила вторая тень.

— Да, я гарантирую. Он наверняка потом явится и спросит: где твой брат? Однако будь спокоен, Он никогда не докапывается до истины… То же самое произошло и с Люцифером. Ему достаточно лишь поверхностно чувствовать чью-то вину — и всё. Но ты же понимаешь, сынок, после того, что с нами сделали, мы просто обязаны отомстить…

Вторая тень нервно щёлкнула пальцами.

— Так вот почему я никогда не любил брата! Мама… то есть Ева, твердила: ты должен, ты обязан, он же твой брат… Да, мы родня, но всего лишь по отцу. А что произойдёт, когда мы избавимся от него? Мы сможем жить с этим, мама?

Лилит бесшумно откусила голову летучей мыши.

— У нас будет чудесная жизнь, сынок, — пообещала она, жадно высасывая кровь из трепещущего тельца. — Эта планета принадлежит нам, и её ждёт превращение в царство ночи. Сперва ты станешь единственным наследником Адама и Евы, затем мы уничтожим их — и останемся тут вдвоём. Моё лоно подарит тебе сестёр и братьев, и мы заселим всю Землю… Ведь мне суждено рожать демонов, поэтому мы с тобою единое целое.

У второй тени захватило дух, но лишь на секунду.

— Но мама… От кого ты их родишь?

— (Не колеблясь.)От твоего отца. Мы подержим его немного, как дойную корову, а потом умертвим. Конечно, нехорошо спать с сёстрами, однако нашему роду надо выживать. За пару десятков лет в джунглях я многое поняла, сынок. Если ты быстрый, мощный и умеешь прыгать — тебе ничего не грозит. В противном случае — слопают. И плюнь мне в глаза, если у людей дело станет обстоять иначе. Мы стартуем первыми и всех обставим. Не жалей брата, иначе нам не победить.

Циничная издевательская усмешка.

— Да кто тебе сказал, что я жалею его, мама? Мы никогда не ладили. Он вообще не в себе, всегда отстранённый, взгляд словно из камня. Надеюсь, ты понимаешь, мы попросту не имеем права на ошибку. Иначе слишком дорого заплатим.

— Верь мне, сынок. Всё, что у меня было во влажных и сырых тропических лесах, — это время и мечты о мести. Я обдумала каждую деталь, до последней мелочи, построила грандиозную структуру плана. Ты когда-нибудь говорил с Ним?

— Хм. Он порой заглядывает к отцу. Правда, я Его не вижу. Папа обычно выходит из хижины, задирает голову к небу и общается с Ним. В ответ гремит громовой голос, я не всегда разбираю слова, но папа отлично понимает Глас Божий. Собственно, Глас, как правило, им недоволен. Не так сидишь, не так свистишь, ну и всё такое прочее.

Лилит улыбнулась. Он ничуть не изменился. Именно поэтому Его легко обвести вокруг пальца методом Захарии, совершив первое на Земле убийство. Да, у неё нет сомнений, что Господь всеведущ. Но это уникальное качество вовсе не мешает Ему заниматься земными делами по касательной. А ведь в дальнейшем всё будет лишь усугубляться. Люди размножатся и начнут воевать. Да-да. Уж если Каин и Авель друг друга на дух не переносят, что взять с абсолютно чужих племён? Изредка Создатель окажет помощь приятной ему стороне, но что толку. Ведь по большей части Он разочарован в человечестве и вникает в его дела всё меньше и меньше. Люди со временем изобретут самые изощрённые способы уничтожения самих себя, их Творец отвернётся в сторону, почивая на облаках. А вот и замечательно. Вот и славно, всех ваших матерей за ногу.

Лилит всего лишь двадцать лет как демон, но до чего же она ненавидит людей!

— Я сделала тебе нож, — сказала первая тень. — Из трубчатой кости оленя. Очень острый. Более чем достаточно для нашей задумки. Вполне хватит двух ударов, а может, и одного… Будь осторожен, я тренировалась на косуле. Кровь струёй хлещет.

Он благоговейно стиснул пальцами рукоятку.

Чувства нахлынули, как океан. Он и не ожидал, что предстоящее убийство наполняет животным восторгом. Не стеснялся бы матери — честное слово, вскочил и станцевал бы от радости. Вот она, настоящая жертва, которую он принесёт Богу… И тот обязательно будет доволен. Ему хотелось плакать и одновременно хохотать. Сердце захлестнул экстаз, смесь буйства природных инстинктов и животного возбуждения. Он уничтожит брата.Никто и никогда о нём больше не услышит. А затем они прирежут ту, фальшивую мать, — и он наконец-то перестанет таскать грёбаные экстракты растений для её стареющего лица. Скоро, очень скоро всё будет кончено. Осталось совсем чуть-чуть… Он мечтал, чтобы час мести наступил как можно быстрее.

Лилит почувствовала его нетерпение.

— Иди, сынок, — благословила первая тень. — Мне пора спать. Я всё сделала совершенно незаметно, не волнуйся! Тебе осталось лишь самое главное.

Тени обнялись и поцеловались. Он свернул на тропинку к своему дому.

…К полудню, когда солнце было в самом зените, с небес прозвучал громоподобный, сотрясающий землю голос. Овцы в истерике шарахнулись в стороны, жалобно блея.

— КАИН! ГДЕ БРАТ ТВОЙ, АВЕЛЬ?!

Каин, смотря вверх, спрятал за спину дрожащие окровавленные руки.

— Не знаю, — ответил он, стараясь казаться спокойным. — Разве я сторож брату моему?