Окончательно мертв - Шарлин Харрис

— Вы хотите что-нибудь из вещей Хедли? — спросила я у королевы, когда мои мысли ушли от денег в сторону. — Ну, на память?

Что-то у нее блеснуло в глазах, и меня это удивило.

— Ты прямо с языка у меня сняла, — ответила она с милым французским акцентом.

Ой. Не к добру она включила свое обаяние на все обороты.

— Я просила Хедли кое-что для меня спрятать, — сказала она. А у меня индикатор вешаемой на уши лапши загудел будильником. — И если ты наткнешься на это случайно, когда будешь собирать вещи, я бы рада была получить это обратно.

— А каково оно с виду?

— Украшение, — ответила она. — Муж мне его подарил на помолвку. Как-то вышло еще до свадьбы, что я его оставила здесь.

— Ради Бога, посмотрите в шкатулке с украшениями у Хедли, — предложила я. — Если найдете ваше, заберите, конечно.

— Очень любезно с твоей стороны, — ответила она, и лицо ее стало обычным — непроницаемо-глянцевым. — Это бриллиант, большой бриллиант, вставленный в платиновый браслет.

Я ничего такого в вещах Хедли не помнила, но я ведь и не смотрела внимательно. Шкатулку с драгоценностями я собиралась уложить, как есть, и потом разобраться в ней на досуге.

— Посмотрите прямо сейчас, — предложила я. — Я понимаю, что потерять подарок мужа — это в некотором смысле серьезный проступок.

— Ты даже понятия не имеешь, какой серьезный. — София-Анна закрыла на секунду глаза, будто слов не было, чтобы это передать. — Андре! — позвала она.

Он двинулся в сторону спальни — я отметила, что указаний ему не надо было, — и пока его не было, королева смотрелась как-то странно неполно. Я подумала: почему же он не сопровождал ее в Бон-Темпс, и тут же импульсивно спросила.

Она посмотрела на меня своими хрустальными глазами, большими и спокойными.

— Я не должна была уезжать из города. И я знала, что если Андре будут видеть в Новом Орлеане, все так и решат, что я тоже здесь.

А я задумалась: верно ли обратное? Если королева здесь, не решат ли все, что и Андре тоже здесь? За этим мелькнула какая-то мысль, но тут же ускользнула, я не успела ее поймать.

Андре в этот момент вернулся, и едва заметное качание головы дало королеве понять, что он не нашел предмета, который она ищет. Какой-то миг София-Анна выглядела очень недовольной.

— Хедли это сделала в минуту гнева, — сказала королева, и я решила, что она это сама с собой. — Но она может и с того света меня уничтожить.

Но тут же на ее лицо вернулось обычное бесстрастное выражение.

— Я буду смотреть, не попадется ли этот браслет, — сказала я. Очевидно, дело тут совсем не в стоимости украшения. — Не мог быть этот браслет оставлен здесь в последнюю ночь перед свадьбой? — осторожно спросила я.

Может быть, моя кузина Хедли украла у королевы браслет от ярости, что королева выходит замуж. Вполне в ее духе было бы. Если бы я знала, что Хедли спрятала браслет, я бы попросила колдуний еще отмотать время назад на эктоплазменной реконструкции. Увидели бы, куда она его положила.

Королева только кивнула.

— Я должна его вернуть, — сказала она. — Ты же понимаешь, что не ценность бриллианта меня беспокоит? Видишь ли, свадьба двух повелителей вампиров — это не брак по любви, где многое можно друг другу простить. Утратить подарок супруга — это смертельное оскорбление. Весенний бал состоится у нас через две ночи после сегодняшней. Если я не…

Голос ее пресекся, и даже Андре казался почти встревоженным.

— Понимаю, — ответила я. Раньше я обратила внимание на волны нервозности, прокатывающиеся по коридорам и залам ее резиденции. Расплата будет чертовски дорогой, а платить придется Софии-Анне. — Если эта штука здесь, вы ее получите, о'кей?

Я развела руками, будто спрашивая, верит ли она мне.

— Да, конечно. Андре, у меня больше нет времени здесь быть. Нефритовый Цветок доложит, что я поднималась сюда со Сьюки. Сьюки, мы должны притвориться, что занимались сексом.

— Извините, но все, кто знает меня, знает и то, что я не ложусь с женщинами. Не знаю, кому должна будет доложить Нефритовый Цветок… — (конечно, я знала, что королю, но бестактно было бы это показать), — …но если этот человек хоть что-то обо мне выяснил, то ему это известно.

— Тогда у тебя был секс с Андре, — сказала она спокойно. — А мне разрешили смотреть.

Мне в голову сразу пришло несколько вопросов, из которых первый: «Это для тебя обычное дело?», а за ним второй: «Значит, браслет терять нельзя, а трахаться с кем попало — можно?» Но я успела зажать себе рот. Под дулом пистолета я бы все-таки выбрала секс с королевой, а не с Андре, независимо от половых предпочтений, потому что от одного присутствия Андре мне всерьез становилось жутко. Но раз уж мы только притворяемся…

Андре с деловым видом снял с себя галстук, сложил его и положил в карман, потом расстегнул несколько пуговиц на рубашке и поманил меня согнутыми пальцами. Я настороженно приблизилась. Он обнял меня и прижал к себе, тесно, положил голову мне на плечо. Секунду я думала, что он хочет меня укусить, и меня охватил панический страх, но потом он вдохнул. Для вампира это сознательное действие.

— Приложи рот к моей шее, — сказал он, еще раз меня глубоко вдохнув. — Твоя помада перейдет на кожу.

Я сделала, как он сказал. Он был холоден, как лед, и это было как… ну, в общем, жутко это было. Мне вспомнилась фотосессия с Клодом: что-то в последние дни я много времени изображаю, будто занимаюсь сексом.

— Я люблю запах фейри. Как ты думаешь, она знает, что в ней есть кровь фейри? — спросил он у Софии-Анны, пока я старательно измазывала его помадой.

Тут у меня голова отдернулась. Я уставилась прямо ему в глаза, а он смотрел на меня в ответ. Он все еще обнимал меня — чтобы от меня уже точно им пахло, как я поняла; будто мы действительно делали то, что притворялись. Но на настоящий секс он точно не был настроен, и это меня радовало.

— Во мне — что? — переспросила я, уверенная, что ослышалась. — Что во мне есть?

— Он это отлично чует, мой Андре, — сказала королева.

Какая-то затаенная гордость слышалась в этих словах.

— Я сегодня долго общалась с Клодиной, моей подругой, — возразила я. — А она фейри. Вот откуда и запах.

Надо бы мне под душ сходить, это точно.

— Позволишь? — спросил Андре и, не ожидая разрешения, ковырнул мою больную руку ногтем, прямо над повязкой.

— Эй! — вскрикнула я, протестуя.

Он выпустил чуть-чуть крови себе на палец и вложил себе в рот. Покатал на языке, будто глоток вина, и наконец сказал:

— Нет, этот запах фейри — не от общения. Он в твоей крови. — Он смотрел на меня так, будто доводил до меня факт: его слова ставят в этом деле последнюю точку. — У тебя небольшая примесь крови фейри. Может быть, наполовину фейри была твоя бабка или твой дед?