Гример - Александр Варго

– Вот я и говорю, молодо-зелено. Я по первяне тоже брезговал жевать, а потом ничего, привык. – Патологоанатом всыпал в широко раскрытый рот пригоршню сухариков и захрустел. – Забудь. Когда-нибудь все само собой прояснится.

– Когда?

– Когда и думать об этом перестанешь, интерес пропадет. Я тертый калач, наперед все вижу. Знаешь, как меня тут наши «лемуры» за глаза между собой называют? «Мертвый доктор». Мне так даже нравится.

Виски незаметно подошел к концу. Петруха с сожалением осмотрел пустую посудину. За окном уже основательно потемнело. В открытую форточку влетали порывы влажного предгрозового ветра. Старое одноэтажное здание морга, возведенное из красного кирпича в начале прошлого века, стояло на отшибе больницы. Строения подобного рода обычно стыдливо прячутся среди густой зелени, чтобы не напоминать пациентам и их родственникам о том, что смерть всегда бродит в больничных стенах. Даже фонари вокруг не горели. И если бы не доносившийся изредка с улицы гул автомобильных двигателей, можно было подумать, что мы с Петрухой сидим где-нибудь за городом.

– Можно сгонять за водярой. Магазин рядом, – предложил патологоанатом. – Или ты только благородное пойло употребляешь?

Я отрицательно покачал головой:

– Водяра, вискарь… Разницы нет, дело только в градусах. Но бежать не стоит. Настроение такое гнусное, что меня никакая порция спиртного не прошибет.

– Это тебе только кажется, как медик тебя заверяю. Давай допивать, что уже разлито, а там видно будет. А теперь выпьем за то…

Петруха не успел договорить, он так и застыл с приподнятым стаканчиком. На его рабочем столе волчком завертелся-завибрировал мой мобильник. Когда я глянул на дисплей, то по выражению моего лица «мертвый доктор» сразу же догадался, в чем дело.

– Он звонит? – почему-то шепотом проговорил Петруха.

– Он самый. Что делать будем?

– Тебе звонят, ты и решай, – самоустранился от проблемы патологоанатом, подмигнул мне и опрокинул стаканчик без всякого тоста.

– Не буду отвечать.

– Дело твое.

Мобильник все вертелся, полыхал мертвенно-синим экраном и настойчиво, как менты, пришедшие провести обыск, трезвонил.

– Это уже неприлично. В конце концов, я могу спать или лежать в постели с девушкой…

– Никто тебя и не заставляет отвечать. Хочешь, вообще выключи.

Мобильник, будто бы воспринял предложение, сам по себе смолк, погас.

– Вот видишь, – только и успел сказать мой собутыльник, как аппарат вновь ожил. – Вот же зараза, привязался… Да пошли ты его к чертовой матери!

Не знаю, что на меня нашло, но следовать дельному совету приятеля я не спешил. Жужжащая, полыхающая неживым светом трубка манила меня. Я протянул руку и вдавил кнопку громкой связи. Мобильник от этого прикосновения тут же успокоился – перестал верещать, жужжать и мирно мигнул экраном. Петруха одобрительно кивнул, мол, правильно сделал.

– Алло, я вас слушаю, – абсолютно нейтральным голосом, будто и не понимал, кто звонит, сказал я.

– Вы приезжали ко мне вчера, и вряд ли вы забыли увиденное. – Голос звонившего звучал ровно, и, скорее всего, в отличие от нашей последней встречи, его обладатель был сейчас абсолютно трезв.

– Вчера вы пытались постоянно говорить мне «ты», – мстительно напомнил я. – И, ко всему прочему, схватили меня за грудки.

Петруха поднял большой палец, показывая мне, что я взял верный тон – надо наезжать первым.

– Извините меня, я не все помню, – проговорил вполне искренне мой собеседник. – Надеюсь, вы понимаете, в каком состоянии я находился?

– Понимаю. Но успел дать себе зарок больше не иметь с вами никаких дел. Я не единственный гример в городе. Однако рекомендовать кого-нибудь вам не имею желания… Ладно, забудем об этом. Извинения принимаются. Так что до свидания.

– Не отключайте телефон. Вы сейчас на работе? Мне не нужен никто другой. Мне вновь нужна ваша помощь. В последний раз.

Мы с Петрухой переглянулись. Я покрутил пальцем у виска и прошептал одними губами:

– Он что, до сих пор ее не похоронил?

Петруха сделал неопределенный жест – мол, всяко бывает, однако спрашивать об этом бестактно.

И тогда я продолжил разговор:

– В чем должна заключаться помощь? У меня не телефон доверия.

– Профессиональная помощь, – отозвался в трубке голос.

– В точности повторить вчерашнюю работу? Это уже форменное сумасшествие. Подумайте сами.

– Я не хотел бы говорить об этом по телефону, – скороговоркой произнес собеседник. – Вы можете ко мне приехать прямо сейчас? Только я не в городской квартире, а за городом, но это недалеко.

– Ничего не получится. Я уже изрядно выпил и собираюсь идти домой. В любом случае за руль не сяду – и никакую работу ни за какие деньги выполнять не буду. Давайте созвонимся завтра до обеда и все спокойно обсудим.

– Исключено. Я заплачу двойную цену и обещаю больше вас не беспокоить. Я пришлю за вами такси прямо сейчас. Водитель дорогу знает. Ждите.

Трубка отключилась стремительно, так, чтобы я не смог возразить.

– Бьюсь об заклад, он не ответит, если я сейчас позвоню… – Я покрутил мобильник в руке.

– Мне кажется, он там был не один, – Петруха понюхал пустой стаканчик. – Какое-то хрюканье слышалось и вроде шаги…

– Мне тоже показалось.

Я глянул быстро в потемневшее окно. Дул сильный ветер, и ветви сирени хлестали по стеклам. Небо заволокли тяжелые, подсвеченные огнями большого города облака. Но из них все никак не мог пролиться дождь. Даже здесь, в помещении, чувствовалось, что воздух наполнился влагой с непривычным болотным запахом, будто где-то неподалеку чистили застоявшийся пруд.

– И что делать будем? – Петруха стянул с головы синюю шапочку и тряхнул тугим, стянутым аптекарской резинкой хвостом волос.

– Кажется, мы собирались расходиться по домам.

– Собирались, – согласился патологоанатом, – но деньги на дороге не валяются. А заказчик сказал, что заплатит двойную цену. Думаю, не обманет. Чем ты рискуешь? Давай, в последний раз. А?

– Что-то не хочется. Да и погода не располагает к загородным поездкам.

– А мы на такси. Слышал, машина уже в пути.

– У меня такое желание, просто непреодолимое: взять и позвонить сейчас в милицию.

– И что ты скажешь? Человек покойницу не хоронит, а дома держит? Он что, ее с собой и за город повез, на пикник?

– Ничего не знаю, но за некрофилию и издевательства над трупом предусмотрена статья.

– Думаешь, некрофил?

– Не думаю, а уверен.

– Так это ж его жена, хоть и бывшая… поскольку умерла. Так рассуждая, любого мужика, который с бабой познакомиться пытается, насильником назвать можно. Он пьяный ее целовал, по лицу гладил, вот грим и смазал. Сам видел, сколько раз прямо в морге у нас это бывало. Не успеешь остановить – и все… Ну и что ты милиции скажешь? Тут уж сразу в дурку звонить надо. А принудительного лечения для законопослушных граждан не предусмотрено.