"Халтура" - Джим Батчер

— Эй! — запротестовал я. — Оставь плащ в покое!

— У тебя вывихнуто плечо, — нахмурившись, проинформировал меня Баттерс, не выпуская из рук ножницы. — Тебе не понравится дергать им, когда будешь раздеваться.

— Я не это…

Стоило Баттерсу приложить чуть больше усилий, как болт, скреплявший ножницы, вылетел. Баттерс удивленно уставился на оставшиеся в руках половинки.

— Говорил же, — пробормотал я.

— Ладно, — сказал он. — Значит, пойдем трудным путем.

Не стану утомлять вас деталями. Десять минут спустя плащ был снят, плечо вправлено, а Баттерс делал вид, будто мои вопли, вызванные двумя неудачными попытками, не имеют к нему ни малейшего отношения. Я снова отключился, а когда очнулся, он совал мне в руку холодную колу.

— Вот, — сказал он. — Выпей что-нибудь. Оставайся в сознании.

Я выпил. Буквально одним глотком. Баттерс выдал мне несколько таблеток ибупрофена и велел принять. Я подчинился.

Когда он поднял мой плащ, я устало заморгал. Баттерс повернул его, чтобы показать мне внешнюю сторону плаща.

Верхний слой был пробит. Я осмотрел дыру. Несколько унций металла расплющились о второй слой укрепленной заклятиями кожи, примерно на три дюйма ниже воротника и на волосок правее позвоночника.

Это пугало. Вот как близко я был от смерти, несмотря на всю мою защиту.

Выстрели Стриженый на шесть дюймов ниже, и между мной и пулей оказался бы лишь один слой кожи. На несколько дюймов выше — и попал бы в ничем не защищенную шею. А выжди он на четверть секунды дольше, чтобы моя нога успела встать на первую ступеньку лестницы, — и мои мозги разлетелись бы по всему фасаду.

— Ты снова сломал нос, — сообщил мне Баттерс. — Отсюда большая часть крови. Еще некоторое количество — из царапины на голове. Я ее зашил. У тебя что-то с шей, возможно, хлыстовая травма от выстрела. Незначительные ожоги на левом запястье и, почти наверняка, сотрясение мозга.

— Но в остальном я чувствую себя отменно, — пробормотал я.

— Не шути со здоровьем, Гарри, — сказал Баттерс. — Ты должен быть под профессиональным наблюдением.

— Уже, — ответил я. — Перед тобой последствия.

Он поморщился:

— Врачи должны сообщать об огнестрельных ранениях в полицию.

— Повезло, что у меня их нет, да? Я просто свалился с лестницы.

Баттерс снова покачал головой и повернулся к телефону.

— Объясни, почему мне не следует немедленно позвонить Мёрфи.

Я крякнул. Потом сказал:

— Я защищаю нечто важное. Кто-то хочет это достать. Если вмешается полиция, вероятно, эту вещь конфискуют как улику. Такой исход крайне нежелателен, и могут пострадать люди.

— Нечто важное, — хмыкнул Баттерс. — Например, магический Меч?

Я нахмурился:

— Откуда ты знаешь?

Он кивнул на мою руку:

— Ты в него вцепился.

Опустив глаза, я увидел, что обожженные, поцарапанные пальцы моей левой руки изо всей силы сжимают рукоять «Амораккиуса».

— Гм. Ну да. Неплохая подсказка.

— Теперь ты можешь его отпустить? — тихо спросил Баттерс.

— Пытаюсь, — ответил я. — Руку заело.

— Ясно. Давай попробуем по одному пальцу зараз.

Баттерс отдирал мои пальцы от Меча — по одному зараз, — пока не извлек оружие. Рука снова сжалась, сухожилия скрипнули, и я поморщился. Было больно, но в данный момент это не имело значения.

Баттерс отложил Меч и тут же принялся массировать мою левую руку.

— Мёрфи взбесится, если ты ей не позвонишь.

— Мы и раньше ссорились, — ответил я.

Баттерс скорчил рожу:

— Ладно. Могу я чем-то помочь?

— Ты уже помогаешь.

— Помимо этого.

Секунду я смотрел на маленького патологоанатома. На протяжении долгого времени Баттерс служил моим неофициальным врачом и никогда не просил ничего взамен. У него из-за меня были серьезные неприятности. Однажды он спас мне жизнь. Я доверял его осмотрительности. И вообще доверял ему.

Поэтому, пока в моей руке восстанавливалось кровообращение, я рассказал ему почти все о Стриженом и Мечах.

— Этот Стриженый, — сказал Баттерс. — Он обычный человек.

— Не забывай о том, что какие бы монстры ни сновали вокруг, именно обычные люди правят нашей планетой, — заметил я.

— Да, но в нем же нет ничего такого, — возразил Баттерс. — Как ощущения?

Поморщившись, я согнул пальцы.

— Хорошо. Спасибо.

Он кивнул и поднялся. Отправился на кухню и наполнил собачью миску водой, затем проделал то же самое с миской моего кота, Мистера.

— Я хочу сказать, — продолжил он, — что если этот тип не сверхъестественное существо, значит, он узнал о Мечах точно так же, как все остальные простые парни.

— Ну, — ответил я, — да.

Баттерс посмотрел на меня поверх очков.

— Итак, — сказал он, — кому было известно, что Мечи у тебя?

— Многие знают, что у меня меч Широ, — ответил я. — Но этот парень попытался добраться до меня через Майкла. А про «Амораккиус» знали только я, пара архангелов, Майкл, Саня и…

Баттерс выжидающе наклонил голову.

— И Церковь, — прорычал я.

Церковь Святой Марии Всех Ангелов — большое, внушительное сооружение. В городе, знаменитом своей архитектурой, Святая Мария занимает не просто почетное место, а почти целый квартал. Массивная, каменная и готичная, как черная глазурь на именинном торте.

Всю дорогу сюда я был настороже и теперь не сомневался в отсутствии слежки. Припарковавшись за церковью, я направился к черному ходу. Двадцать секунд битья в дверь вызвали высокого старого священника, на вид явно ошеломленного.

— Да? — спросил он.

— Я пришел повидать отца Фортхилла, — объяснил я.

— Простите?

— Все в порядке, падре, — сказал я, похлопав священника по плечу и не слишком уважительно отодвинув в сторону. — Я сам его найду.

— Эй, послушайте-ка, молодой человек…

Возможно, он сказал что-то еще, но я не стал задерживаться. Вошел в церковь и направился в комнату Фортхилла. Дважды стукнул в дверь, открыл ее — и застал священника в нижнем белье.

Отец Фортхилл — крепкий мужчина среднего роста, с венчиком седых волос и глазами цвета яиц малиновки. На нем были семейные трусы, майка и черные носки. На шее висело полотенце, мокрые волосы прилипли к голове.

Большинство людей отреагировало бы на мое появление весьма эмоционально. Фортхилл серьезно посмотрел на меня и сказал: