Готика Белого Отребья - Эдвард Ли

Писатель считал: Я уже видел всё, начиная с конкурса по Пиздо-Ударной Борьбe, совокупления с трупом монстра и беременной женщины, питающейся исключительно лошадиной спермой, заканчивая варварским “Therm-O-Fresh”…

Он вытаращил глаза. Я ошибался. Вот ТЕПЕРЬ я видел ВСЁ!

Ошибки быть не могло; он действительно видел, как взрослый мужчина засовывал конфеты-червей в свой пенис во время просмотра порнухи. Пожалуй, ещё интереснее было узнать, кто был этот человек.

Это был пастор Томми Игнатиус.

О, Боже, — подумал Писатель, ведь дело было не только в возмутительном зрелище, но и самом подтексте.

Писатель сказал:

— Миссис Говард? Сноуи? У вас камеры в комнатах, что незаконно. Мне нужны объяснения. Сейчас же.

Обе женщины потрясенно уставились на Писателя.

Сноуи произнесла:

— Э-э-э… ну… кхм…

Миссис Говард добавила так же отчетливо:

— О, Боже мой, сэр! Это… Это… Это не…

— Не то, что я думаю? — закончил Писатель с улыбкой. — Да, боюсь, что это именно так. У вас в комнатах есть скрытые камеры. Для чего? Для шантажа?

Миссис Говард встала, заперла дверь и пригласила Писателя сесть.

— Сноуи, милая. Выключи экран, но сохрани запись с камеры.

— Да, ма.

Грудастая женщина села и взяла Писателя за руку.

— Да, сэр. Можно сказать, для шантажа. Но вы должны понять, что мы почти никогда не делаем этого, только с плохими людьми.

Писатель поморщился.

— Что?

— Видите ли, у нас тут довольно симпатичный маленький отель для проезжающих, но я боюсь, что время от времени сюда заглядывают плохие люди, ну знаете, эти наркоторговцы, люди, скрывающиеся от закона…

— А, так вы их записываете, а потом у них же вымогаете деньги. Если они не платят, вы отправляете видео в полицию или их семье?

Миссис Говард кивнула.

— Большинство из них грязные извращенцы, избивающие шлюх и путающиеся с детьми. Видите ли, Сноуи, у неё есть друзья, которые специализируются на подобных вещах. Мы отдаём пленки им, и уже они заботятся об остальном. Но, конечно, мы получаем свою долю.

Ясно, — понял Писатель. — Думаю, весь мир затеял какую-то аферу. И конечно, этими друзьями Сноуи могли быть только Поли Винчетти и его “питбуль” Оги.

— Я уже имел удовольствие познакомиться с уважаемыми друзьями вашей дочери.

— Говорят, что происходит, то и происходит, и это правда, — продолжила пожилая женщина. — Понимаете, эти злые люди должны платить за свои поступки. Это заставляет их думать дважды, прежде чем делать их снова.

— Это худшее объяснение шантажа, которое я когда-либо слышал, — Писатель потёр глаза.

Затем Сноуи сказала:

— Э-э-э, твои штаны надеты задом наперёд.

— Я знаю! — выпалил Писатель. — А что даёт вам право судить? Вы говорите, что шантажируете только плохих людей? — oн указал на стену в направлении комнаты пастора Томми. — Конечно, это тип содомит, шарлатан и лицемер, но он не заслуживает, чтобы его шантажировали за то, что дрочил с липкими червями в члене!

Брови миссис Говард поползли вверх.

— Да, ну? Сноуи, пожалуйста, включи экран.

— Да, ма.

— Я не хочу больше видеть эту мерзость! — возразил Писатель.

Миссис Говард сжала его руку.

— Тише, тише. Смотрите.

Экран компьютера ожил, и сцена продолжилась. Пастор Томми и впрямь увлёкся: он наклонял бёдра, быстрее поглаживал пенис и казалось, вставлял в уретру очередного жилейного червя. Третьего или четвёртого? Писатель вздрогнул. Куда они деваются? В его чёртов мочевой пузырь? Он ещё раз пожаловался:

— Я не хочу больше на это смотреть! Мужчина может делать в своей комнате всё, что захочет, даже это. Это не делает его плохим человеком, достойным того, чтобы его жизнь была разрушена!

— Ты недостаточно усердно смотришь, — сказала миссис Говард. — Приглядись. Посмотри, на что он смотрит…

На что? Писатель наклонился вперёд и прищурился. Пока добрый пастор продолжал мастурбировать, засаживая очередного желейного червяка (на этот раз красного, предположительно, вишневого), Писатель всматривался в грязь, за которой наблюдал мужчина. Он вгляделся с вниманием, которое быстро вызвало отвращение и ужас…

Да, на экране лэптопа пастора Томми действительно была порнография, но теперь Писатель увидел, что это была именно детская порнография. Его чуть не вырвало, и он отвернулся. И сцена на другом компьютере описываться не будет.

— Так вы ещё считаете его неплохим человеком? — cъязвила миссис Говард.

— Шантажируйте этого подонка до смерти, а потом разорите его, — ответил Писатель.

— Конечно, — прощебетала Сноуи. — Поли получит от него столько денег, сколько захочет, а потом выложит ролик на сайте Епископата.

— Чудесно! — миссис Говард ликовала.

Но, чёрт побери. Что дальше? Писатель стоял, ошеломлённый. Сначала он хотел спросить, есть ли камера в его комнате, но раздумья оказались напрасными. Какого чёрта им снимать? Мою толстую задницу?

— Я спать. У меня был тяжёлый день. И, Сноуи, пожалуйста, будь готова утром к нашему маленькому “предприятию”.

— Конечно, буду! Я дождаться не могу! — и она похлопала себя по мешку со льдом между ног. — А ты не хочешь узнать, кто выиграл соревнования по Пиздо-Ударной Борьбe?

— Нет!

— Я! — гордо ответила Сноуи. — Дон сильно пнула меня по пизде, но, буквально через пару ударов, я снесла её. Она плакала, как ребёнок. Её киска была в два раза больше моей, и ты знаешь, она бреет свою манду, так что после того, как я вышибла из неё всё дерьмо, она распухла и порозовела! И была похожа на голый зад младенца!

Писатель застонал и бросил: «Спокойной ночи», затем без промедлений вышел из комнаты. Приглушённый смех последовал за ним.

Вернувшись в свою комнату, он даже не потрудился снять обоссаные джинсы. Предзнаменование… — подумал он, охваченный разочарованием. — Предвестник, бля… Он рухнул на кровать, молясь, чтобы ему не приснились желатиновые черви. И, как и подобало тому дню, который у него был, как раз когда он заснул…

Cнова зазвонил телефон.

Может, я сдох и попал в ад… Потрясённый, он ответил и нахмурился, услышав знакомый голос на другом конце телефона.

— Боже мой, ты в жизни не догадаешься, что произошло! — это была Дон.

— Нет, — простонал Писатель, — и даже пытаться не хочу. Я просто ХОЧУ СПАТЬ!

— Послушай! Когда я вернулась из Бэктауна, я пошла в похоронное бюро, чтобы взять немного льда — долгая история — и… и… и…

— И, что? — начал злиться Писатель.

— Задняя дверь была открыта!

Глаза писателя сузились в темноте.

— Ты хочешь сказать, что туда кто-то вломился?

— Нет! Никто не вламывался, следов взлома нет. Дверь была не заперта, была открыта нараспашку!

— Потрясающе, Дон. Поздравляю, ты забыла запереть дверь, когда мы уходили.

— Нет, нет, нет, я всегда всё проверяю перед уходом! Ты что,