Слепое пятно - Андрей Плеханов

Дверь в прихожей хлопнула тяжело и мрачно. Это означало, что Милена пришла с дежурства в скверном расположении духа. Впрочем, по-другому в последнее время и не бывало. Она вошла в комнату, шваркнула на пол сумку, уселась на стул и устремила в стену взгляд - пустой и безучастный.

– Привет, - сказал Игорь, приподнимаясь в постели на локте. - Как дела, Милка?

– Говно дела.

– Что, все так и играют?

– Играют.

Уже полтора месяца прошло с тех пор, как транскомпьютер двинул Игоря по мозгам и погрузил в трехдневную спячку. Суппортная станция давно уже была куплена и стояла нераспакованная в углу комнаты. Незачем было её распаковывать - гейм-цикл «Эпохи империй» и не думал заканчиваться. Все одиннадцать игроков дружной толпой ворвались на первый дополнительный уровень, освоили на нем все, что можно, и перевалили на второй аддон. Теперь они дожевывали и его и начинали требовать следующей порции виртуальной кормежки.

Мила, и без того не толстая, отощала в последние недели до веса цыпленка. Кушала она хорошо и спала днем больше чем обычно, но похоже, что проклятый компьютерный клозет высасывал из неё жизненные соки как паразит-кровосос. Кроме худобы, Милена обзавелась темными кругами под глазами и безумной раздражительностью, переходящей в плаксивость. Ее постоянно мучило удушье. Она даже сходила к доктору, тот поставил ей диагноз «астено-невротическое состояние», выписал успокоительные средства, а также рекомендовал немедленно взять отпуск и забыть о работе хотя бы на месяц. Доктор даже не догадывался, как об этом мечтала сама Милена.

– Зря я купила эту станцию, - сказала Мила устало. - Ты прав, Гоша, - не место мне в клозете. Когда этот проклятый гейм кончится, я не буду переносить проклятый сервак из проклятого транскомпа. Никуда не буду переносить. Я просто убью его. Затру его с удовольствием, со злобным сатанинским хохотом. Продам эту дурацкую станцию. Денег будет до черта - не зря ж я столько вкалывала. И мы с тобой тогда уедем отсюда. Отдохнем по-человечески две недельки. Нет, три недельки. Месяц.

– Поедем на какие-нибудь острова. На Ямайку, например. Туда, где есть нудистские пляжи…

– Нет, только не на острова! - болезненно выкрикнула Мила. - В жизни больше не ступлю ни на какой остров! И на юг не поеду - ненавижу песок и пальмы! И никаких нудистских пляжей! Хватит с меня голых загорелых баб!

Игорь спустил ноги с кровати, нашарил ногами шлепанцы, подошел к Милене.

– А голые бледные мужики? Как они тебе? - спросил он. - Не надоели?

Мила обняла его, прижалась к его груди холодной, не отогревшейся ещё с улицы щекой.

– Я пыталась разладить синхронизацию, - призналась она. - Костику, конечно, не сказала об этом. Не нужны мне его чертовы деньги. Мне нужно, чтобы кончилась эта чертова игра.

– Ну и как?

– Не разладилась.

– Понятно…

– Чего тебе понятно? - Мила резко отстранилась, почти оттолкнула Игоря. - Ничего тебе не понятно! И никому ничего не понятно! Я смогла найти ещё одного суппортера. Знал бы ты, чего мне это стоило… Вышла на него кривыми путями, в условиях полной конспирации. Его зовут Стасом, и он держит Грецию. Так вот, он что только не делал со своей станцией - только разве топором ещё не рубил. И никакого толку. Синхронизация идеальная.

– Вам нужно собраться всем вместе - всем суппортерам и главному начальнику - и решить, что можно сделать.

– Костик на это не пойдет. Он жить хочет. А ещё он хочет жрать в ресторанах и кататься на своем навороченном красном «БМВ». Да и кто он такой? Шестерка. Подставное лицо, администратор. Над ним ещё куча крутых людей из Москвы сидит. А им наплевать, сколько времени идет игра. У них все в порядке, а наши мелкие проблемы им до лампочки.

– А может быть, это игроки что-то мудрят? Нашли втихаря друг друга и договорились, что будут играть без отсева - до посинения, пока дым из ушей не пойдет. Они хоть воюют между собой?

– Воюют. Еще как воюют. Сражения грандиозные, чуть ли не каждый день. По пол-острова убивают за раз. И все равно никто не выбывает! Воины и рабы плодятся как кролики. Что-то уму непостижимое. Нет, мне кажется, что игроки тут ни при чем. Это что-то в программах. Мы уже никак не регулируем игру. У Стаса на этой почве крыша поехала. Он уверяет, что наш клозет живет сам по себе. Что компьютеры мутировали и клозет стал единым разумным организмом. Когда Стасик включает станцию, он шлем из фольги надевает на голову - для экранирования от враждебного разума. Представляешь, как человека повело?

– А ты что об этом думаешь?