Люболь. Книги 1-4 - Вера Авалиани

Хрюшин позвонил Соне: – Софья Аркадиевна? Это адвокат, то есть бывший адвокат вашей свекрови. Ну, бывшей свекрови. Но не в этом суть, – голос его после первых запинок стал уверенным:

– Я хочу вас предупредить, что только что Тамара Орлова пыталась лишить вас дееспособности, чтобы выселить из квартиры ее сына. На основании того, что вы сошли с ума. Но ей не удалось подать в суд – ее заявление не приняли. И намекнули, что ей самой пора убраться из России, как заказчице вашего убийства. Вы в курсе, что в прокуратуру передано видео, на котором она дает указания уголовнику, как испортить тормоза на вашей машине. Вот, решил Вам рассказать об обоих фактах.

Софья с телефоном стояла у зеркала, собираясь в Посольство: – И что, теперь я должна быть вам благодарна? Также как капитану Сухожилину, – горько хохотнула она.

Адвокат ничего ни про какого капитана не знал, поэтому тон Софьи показался ему неадекватным. Ведь он ей делает добро, а она норовит его обидеть.

– Да нет, просто Тамара меня уволила за то, что я пошутил на ее счет, и я решил отомстить стерве. И вообще… Извините, если что. – И отключился.

Софья тут же раскаялась, что обидела кого-то не заслуженно. И набрала номер Хрюшина. Но телефон оказался выключенным, и избавиться от чувства вины не удалось:

– Неужели теперь я всем и всегда буду говорить гадости, предполагая в людях плохое. Я стала злая и подозрительная. Ревнивая! А вдруг я начну ревновать Клода к его ребенку?

Надо освободить любимого от такой истерички, как я.

Софья накинула пальто и собралась уже выходить, но тут нос к носу столкнулась в дверях своей квартиры с Клодом и Таисьей. На их лицах читалось торжество победителей.

Клод радостно сообщил: – Мы с Таей сейчас были в редакции, Завтра они опубликуют другую статью, что-то вроде опровержение того, что ты сошла с ума. – Таисья заговорщески берет Клода под руку. А Софья мрачнеет из-за этого.

– Ах, уже есть «мы»?

Таисья, как ошпаренная, отдернула руку: – Ну, сколько можно говорить, что ничего между нами на самом деле не было, кроме разыгранной мною сцены. Я пытаюсь загладить свою вину за то, что поддержала эту интригу Заславского, поэтому перевела Клоду статью из газеты, где тебя объявляли сумасшедшей.

И тут же мы поехали сразу в редакцию. И с боем уговорили их заменить одну сенсацию на другую. Мы ведь все трое видели Ангелов, а не ты одна.

Софья напряглась от этой новости: – Слушайте, а может какой-то спецэффект изобрели, который на воздухе рисует изображение? Ну не может быть, чтобы Ангелы разгуливали по городу.

– Почему не может, если так оно и есть, – возмутился Клод. – Ты же веришь в Интернет? А в Канаде уже изобрели компьютер, который телепартирует предметы, хотя людей пока не может. И как теперь, когда из одной клетки научились клонировать животное, можно не верить, что Бог есть! Ведь наши жалкие технологии – абсолютный ноль по сравнению с Его могуществом.

Ангелы над Клодом зааплодировали ладонями спереди и крыльями сзади.

– Вот это я понимаю – проповедь. А то иногда кажется, что люди думают, что Бог – это тот, кто куда-то делся с Земли больше двух тысяч лет назад, и больше участия в жизни планеты не принимает.

Софья усилием воли как бы убрала те колючки, которыми ощетинилась из-за своей ревности. И решила сменить тему.

– Утром, проснувшись, я прочла оставленную тобой записку, что мне нужно подъехать в посольство Австралии для заключения брака с тобой. Это что – розыгрыш?

Клод стал ее разуверять: – Я узнал вчера, что режиссер решил объявить тебя сумасшедшей. И хотел попросить нашего посла быстрее узаконить наш брак, чтобы мы могли, не дожидаясь провокаций и возможных судебных разбирательств, скорее отсюда уехать. Ведь ты уже согласилась выйти за меня замуж, надо просто зарегистрировать отношения. Я точно знаю, что никогда и не из-за чего тебя не разлюблю.

С Его Превосходительством я уже поговорил вчера по телефону, и он велел приехать на встречу. А если он согласится оформить брак сегодня, то надо было, чтобы ты подъехала ТВ посольство, как проснешься.

Софья помедлила всего минуту: – А меня кто-нибудь спросил, согласна ли я выйти замуж завтра? Спас он меня – рыцарь на белом коне! Меня один уже спас – с улицы подобрал. И в ад засунул. – Соня ничего не могла с собой поделать. Они кричала зло и словно слышала себя со стороны.

Лицо Клода побагровело, так он сдерживал свой гнев: – Но я же не такой, как твой муж.

Софья хмыкнула иронично: – Да уж. Ты жену вообще убить хотел.

Клод побагровел лицом: – Но ведь она была не ты. Мы другие вместе. Рядом с тобой мне постоянно хочется тебе помогать, защищать тебя. А от нее мне хотелось быть как можно дальше. Та формула, которую образовывали мы вдвоем с Жиз, была …ядовитой для обоих.

Софья хотела продолжить язвительную перепалку в том же духе. Но взглянула в расстроенные глаза Клода, и поняла, что он любит ее вот именно что отчаянно, больше жизни. И не способна выдерживать боль любви, страх измены, жало ревности. Лучше все забыть. Перед рассветом она сочинила стихи, глядя в огромное окно спальни на протянутые от дома провода высокого напряжения и чувствуя себя подключенной к ним.

Гудели ночи проводами.

От холодов до холодов

дороги ветром выметались,

стелились простыни снегов.

И становилось, как в больнице:

Тревожно, гулко и светло.

И трудно приподнять ресницы.

Все кончено, но не прошло!!!

С ума сойти, остановиться

И все забыть, и всех простить?

Скорей, скорей зима-больница –

Все заморозить, все укрыть…

Вспомнив эти строки, Соня решила не обманывать Клода на счет мотивов своего отказа: – Я боюсь любого брака. А у нас все так…драматично, нелогично, быстро. Что если мы поссоримся уже в самолете? И я окажусь одна в чужой стране, что тогда меня ждет: бордель! У меня тут теперь скоро будет квартира. Свекрови придется уехать из страны.

А ты – ты уезжай. Видишь, какие тут нравы – зло за злом и злом погоняет. Но это родное зло. А оно все-таки лучше чужого.

Соня опустила глаза, как перед прыжком в воду:

– Я никуда не поеду с тобой. Пусть лучше я всю жизнь буду уверена, что эта любовь была настоящей, а не очередным обманом, что ты и правда был моим мужчиной, какого я просила у Бога. Я