Остров Веры - Эдуард Сребницкий

– Тебе, наверное, до меня в то Рождество не было дела, потому что ты получил от родителей в подарок игровую приставку, которую тут же уволок в свою комнату, – сказал Вильям. – А я нашёл под ёлкой только поздравительную открытку с раскрашенным крестиком и отчаянно разревелся. Мама кинулась меня утешать. Она сказала, что подарок мой не простой, а с секретом, как любил делать дедушка, и чтобы я посмотрел в ту сторону, куда смотрит крестик. Я установил открытку на прежнее место, развернулся посмотреть, куда «смотрит крестик», и увидел там огромную коробку с самосвалом: мой подарок был просто слишком большой, чтобы поместиться под ёлкой.

– Самосвал помню, – сказал Алекс.

– Ещё бы! – расплылся Вильям. – Шикарный был самосвал. Его кузов до сих пор стоит у меня под всякие мелочи.

– И ты хочешь сказать…

– Вот именно, – кивнул Вильям. – Что следовало бы глянуть, куда «смотрит крестик».

– Почему же ты раньше об этом молчал? – возмутился Алекс.

– Откуда я знал, что ты ищешь какой-то подарок? – развёл руками Вильям. – Вспомни лучше, что располагалось напротив стены с крестиком? Ведь ты там был.

Алекс напряг память.

– Ничего. Сад.

– Ну, возможно, следует покопать в саду. Он большой?

– Подожди, – перебил брата Алекс. – Там, кажется… Точно! Там находилась купальня!

– Купальня?

– Она называется «русская баня». Я мылся в такой. По виду – маленький дом, и тоже из брёвен.

– Значит в дополнение к рытью сада надо будет разобрать каждое бревно «русской бани». Но для начала выкупить землю вместе с домом и купальней, а то хозяевам может не понравиться чужая активность на своём участке. Ты собираешься этим заняться?

Алекс покачал головой:

– Иностранцам попасть в Миасс обычным порядком нет ни какой возможности: в этом городе делают ракеты.

– Нет возможности? – удивился Вильям. – Ах, да, Света говорила что-то такое. Но, насколько я понял, это было давно, ещё в Советском Союзе.

Алекс понимающе усмехнулся: Сургон солгал и насчёт «закрытого города»:и тоже с целью ограничить чрезмерную тягу гостя к самостоятельным перемещениям.

– А сейчас все родственники Светы зовут меня в гости, – сообщил Вильям. – Слушай, у неё, оказывается, столько родственников!

– Даже если иностранцы имеют право посещать Миасс, я всё равно не поеду, – сказал Алекс. – Может быть, ты?

– Ни за что.

Оба слишком хорошо помнили коробку с отрубленными руками четырёхпалого исседона. После её получения возле палаты Алекса был установлен круглосуточный полицейский пост, а Вильям, мало того что отказался без сопровождения доктора Светы покидать пределы больницы, так теперь свадьбу намеревался устроить исключительно в Соединённых Штатах, ломая голову над тем, где найти денег на приезд многочисленных русских родственников.

– Но у меня есть предложение… – сказал Алекс, поворачиваясь к компьютеру.

Братья быстро сочинили текст. Алекс распечатал его на принтере и вложил в конверт вместе с фотографией Бориса Холвишев, сделанной у бревенчатой стены. Затем Алекс и Вильям отправились в нотариальную контору, где, оставив конверт, распорядились вручить его своим потомкам спустя тридцать лет после смерти последнего из братьев.