Отходная молитва - Дэвид Боукер

Лаверн шагнул к нему. Принс лежал на полу, потирая челюсть и негромко посмеиваясь.

— Это тебе за Эдисон Реффел, — произнес Вернон.

Не успел Принс до конца оклематься, как Лаверн, рывком подняв его на ноги, заехал американцу кулачищем в солнечное сплетение, вслед за чем последовал красиво выполненный апперкот в челюсть.

Принс отлетел к книжному шкафу и рухнул на пол. В то же мгновение ему на голову свалился увесистый том "Психической самообороны".

— А это за всех остальных, — злорадно прокомментировал Лаверн.

Самолюбие Принса было задето. Однако он продолжал хохотать, словно насмехаясь над попытками сломить его.

— Слабо тебе, Лаверн, и знаешь почему? Потому что ты не способен убивать. Признайся, наивный глупец, что в лучшем случае ты способен меня ударить!

Не успел Лаверн снова ринуться в бой, как откуда-то из коридора послышался стук бегущих ног. Дверь распахнулась, и на пороге возник Мико. На несколько секунд огромный полинезиец замешкался в дверях, пытаясь оценить ситуацию.

— Ну, что стоишь?! — брызжа кровавой слюной, гаркнул Принс.

Поняв, что от него требуется, Мико взревел и, словно участник восточных единоборств, подпрыгнул в воздух. Лаверн, отступив в сторону, резко выбросил вперед левую руку, сообщая полинезийцу дополнительный момент движения. В следующее мгновение тот рухнул на пол, где и остался лежать, как рыба, хватая ртом воздух. Лаверн же неторопливо прошествовал к двери, где столкнулся нос к носу с перепуганной Иоландой, завернутой в банный халат. Пожелав ей доброй ночи, он растворился в воздухе.

* * *

К сожалению, тогда Лаверн не понимал, что совершил серьезную ошибку. Посетив Принса в духовном обличье, он обнажил себя, вернее, свое внутреннее «я», подставив его под удар врага. Не случайно в глазах Принса вспыхнул огонек злорадства, когда на следующий день у входа в Норт-Эбби он встретил Лаверна в сопровождении Линн и Лоулесса.

Полицейские были несколько обескуражены его радушием. Они надеялись застать Принса врасплох, однако саркастическая усмешка на покрытом синяками лице хозяина Норт-Эбби свидетельствовала о том, что их здесь ждут.

— Что с вами? — поинтересовался Лоулесс со свойственной ему деликатностью.

— Спросите у мистера Лаверна, — усмехнулся Принс. — Последнее время суперинтендант плохо отдает себе отчет в своих действиях. Будьте добры, напомните ему, что полицейский может избивать подозреваемого только в тюремной камере, но ни в коем случае до того. Разве я не прав, Мико?

Стоявший рядом полинезиец нехотя кивнул, окинув Лаверна взглядом, в котором читалась злоба и нечто похожее на уважение.

Линн и Лоулесс недоуменно переглянулись. Или они что-то неправильно поняли?..

Лаверн засунул руку в карман и вытащил оттуда бумажник, из которого извлек мятую фотокопию.

— Что за бумаженция? — ухмыльнулся Принс. — Не иначе как список преступников, пойманных тобой за неделю… Нет, коротковат будет. А, понял — ордер на мой арест.

— Почти угадал, — спокойно ответил Лаверн. — Это ордер на арест Иоланды Хенерберри.

Улыбки Принса как не бывало.

* * *

После многодневных дискуссий Лаверн и Линн Сэвидж пришли к заключению, что допрашивать Принса — понапрасну терять время. Они оба понимали, что Хьюго слишком скользкий и изворотливый тип и сумеет уйти от любых вопросов. Именно поэтому решили сначала побеседовать с Иоландой — исходя из соображений, что она как неизменная спутница Принса должна быть соучастницей его преступлений, хотя ей, возможно, и далеко до него как с точки зрения изобретательности, так и по части характера.

Насчет характера они явно ошиблись. Почти весь день Иоланда просидела в комнате для допросов на Фулфорд-роуд, холодно глядя на Лаверна и Сэвидж и легко парируя их вопросы полуправдами и издевками. Адвокат ей не понадобился — Иоланда была твердо уверена, что у полиции нет ни мозгов, ни улик.

Лишь раз, к концу допроса, она выказала легкое замешательство, услышав от Лаверна следующее:

— Эдисон Реффел рассказала мне, что у нее был ребенок, которого Принс определил в приемную семью.

На мгновение Иоланда изменилась в лице и вся напряглась — не столько проявление эмоций, сколько желание их подавить. Однако и этого было достаточно, чтобы от Лаверна и Линн не скрылась ее реакция, кстати, запечатленная и на видеокамеру.

— Ага, вы явно что-то об этом знаете, — прокомментировал Лаверн.

— Ничего подобного. — К Иоланде вернулось самообладание.

Вмешалась Линн:

— И все-таки, по вашему собственному признанию, вы были постоянной спутницей Принса по крайней мере последние пять лет.

— Я хотела бы вам сказать про эту Эдисон одну вещь — у нее была привычка фантазировать. Она вечно что-то выдумывала. И никакая она не бродяжка. У нее была своя квартира в Йорке, она просто приезжала к нам и жила, сколько ей заблагорассудится. Я бы не стала называть ее лгуньей. Просто она жила в своем, вымышленном мире. И байки про ребенка — лишь одна из многих ее фантазий. Лично я ни о каком ребенке не слышала.

Линн и Лаверн несколько мгновений пристально всматривались в лицо Иоланды, затем Линн перевела взгляд на свои бумаги.

— Знаете, Иоланда, я нахожу это довольно странным. Потому что в позапрошлом году в Йоркской Королевской больнице был зарегистрирован факт рождения ребенка мужского пола у некоей Эдисон Мэри Реффел. Дата — восьмое октября. Вес семь фунтов одиннадцать унций.

Иоланда Хенерберри сидела молча, глядя на полицейских, которые столь же пристально наблюдали за ней. В ее глазах читалась черная злоба.

Лаверн взглянул на настенные часы.

— На сегодня хватит. Продолжим нашу милую беседу завтра утром. Надеюсь, вы не против провести ночь в уютной тюремной камере.

* * *

Лаверн лежал рядом с Донной, ломая голову, как очередной пакости ждать от Принса. Была половина второго ночи. Суперинтендант лег спать в одиннадцать, но, проворочавшись около часа, встал, чтобы принять снотворное. Увы, лекарство не подействовало. Лаверн понимал, что, пока Иоланда сидит за решеткой, Принс наверняка предпримет какой-нибудь ход. Какой?.. Это предстояло выяснить.

Лаверн встал второй раз за ночь и на сей раз оставил тело. Устремившись в темноту ночи, так что только ветер свистел в ушах, он вскоре оказался на длинной галерее в Норт-Эбби. Лаверн не хотел, чтобы его здесь видели, и предпочел остаться бесплотным. Невидимый, он будет следить за каждым движением Принса здесь, в аббатстве, как когда-то следил за Демоном скачек.

Послышались шаги. Из-за поворота по направлению к Лаверну с подносом в руках прошествовал лакей. Донесся аромат кофе. Какое-то мгновение лакей смотрел прямо на суперинтенданта, однако Лаверн прочел в его взгляде лишь усталость и скуку. Слуга отвернулся, постучал в дверь кабинета Принса и вошел внутрь. Лаверн последовал за ним. Увы, кабинет оказался пуст. Лакей поставил поднос на стол и удалился.