Ведьма полесская - Виталий Кулик

Крепко взявшись за руки, они стояли перед очищающим пламенем.

А в это время издали, из темноты, за ними неотрывно следили глаза. Пристальный взгляд никого больше не замечал, кроме этой броской пары.

— Ну, чего ждёте?! — весело поторопил Игнат. — Мы с Любкой уже трижды перепрыгнули бы.

Прохор глянул на Марыльку, и они, одновременно сделав несколько шагов разбега, прыгнули сквозь пламя. Стараясь преодолеть преграду, парень слишком сильно оттолкнулся, а Марылька чуть замешкалась, и при приземлении их руки разъединились…

— Всё, Прохор, на сегодня Марылька, ей-богу, достанется Ефимке. Он-то точно её не выпустит из своих рук-граблей, — хохоча, не унимался Игнат.

— Давай, давай, сам попробуй! Ты-то уж точно Любашу в самый жар посадишь, — беззлобно огрызнулся расстроенный Прохор.

А глаза в темноте удовлетворенно прищурились. Пока именно это они и жаждали увидеть. Что ж, это только маленькое начало!

Время летело незаметно. Вот уж и кострище выдохлось. Многие из прыгунов с грустью посматривали то на угасающие угли, то на прогоревшие онучи и лапти, а то и на портки. Особо озорные задумчиво теребили пальцами подсмаленные на огне кончики сбившихся кудрей.

На славу порезвились хлопцы и девки у купальского костра. Отвели душу беззаботной весёлостью. Лишь перед рассветом убавилось оживление у затухающего Купальца.

Незаметно пролетела летняя ночка; чуть только в предрассветный час начала темень сереть, потянулись девчата к реке-вестнице. Настала пора бросать на воду венки, загадывая заветные желания. И над предрассветным туманным Полесьем вместе с тёмной водой плыла и тихая песня-замова:

Ой, веночек свой кину

Да на речную волну.

Пусть укажет мне долю,

Ой, судьбину мою.

С затаённым дыханием бросали девчата свои венки на воду. Несло течение реки-судьбы эти венки, и каждому из них было предначертано своё: одни в непроглядную даль уносило, другие к берегу прибивало, а некоторые и вовсе ко дну шли… А девчата, наблюдая за участью своих венков, старались истолковать, что их самих ждёт в ближайшем будущем. И каждой хотелось увидеть добрый знак.

Подхватила тёмная вода и Марылькин венок, закружила странно над самым омутом.

— Далеко кинула, — успокаивающе сказала Любаша.

— Ничего, главное, чтоб не утонул, — голос Марильки звучал бодро, но глаза с тревогой наблюдали за водной гладью, быстро затягивающейся туманным сумраком.

— Вырвался! Поплыл! Вон и опередил уже которых! — радуясь за подружку, взбудоражено шептала Любаша.

Как ни всматривалась в густеющий туман Марылька, но так ничего сама и не разглядела…

— А мой где-то в чароте застрял. Ну и леший с ним, — не падала духом бесшабашная Любаша.

— Ну что, может, домой пойдём? Вон уж светает как быстро, — расстроившись из-за венка, упавшим голосом проронила Марылька.

— Ага, сейчас же! А кто нас шукать должен, забыла? Пошли к дубраве — пущай побегают, пошукают.

— А они найдут нас там?

— Найдут. Всё уговорено. Рассвет надо встречать в паре со своим любым.

Одним из интереснейших обычаев в окончании купальского праздника являлось отыскание парнем своей девушки. В народном поверье говорится, что после ритуала с бросанием венков на воду, девушка должна затаиться где-нибудь в укромном месте и мысленно произносить имя любимого парня. А парень, отправившись на поиски своей возлюбленной, должен тоже непрерывно думать о ней. Люди уверяют, что влюблённые обязательно услышат зов своих сердец и найдут друг дружку. Но это фольклор так гласит, а в жизни всё прозаичнее и проще.

Черемшицкие хлопцы и девчата заранее обуславливали место встречи. Да не в одиночку девчата «прятались», а вдвоём иль втроём. Одной-то жуть как страшно в купальскую ночь, когда колдуны да ведьмы беснуются.

Опустел берег речки. Разбрелись девчата по разным сторонам: кто к месту встречи с любым своим, а кто, не имея кавалера, домой.

У затухающего кострища спешно докуривали самокрутки старшие хлопцы. Это им предстояло сейчас отправиться на поиски своих подруг, чтобы вместе встретить чарующий рассвет.

— Ну что, хлопцы, айда шукать русалок своих! А то как бы нас какой леший не опередил! — весело призвал Игнат.

— Да пора уж. Светает… Заря вот-вот займётся, — согласились остальные.

— И времени вдоволь прошло. Не то что венки на речку пустить, а и самим можно искупнуться.

— Ага, сидели б мы тут, кабы девки там купались, — попробовал кто-то пошутить, что вызвало лишь слабые улыбки.

Вот и прошла Купальская ночка, оставив хлопцам массу ярких впечатлений, немного усталости от веселья и много грусти, что всё уже заканчивается.

Неспешно расходились парубки по два-три человека в разные направления, и все знали, куда им надо идти и где, и кого искать.

— А Любаша точно сказала, что в Дубраве будут ждать? — впервые участвуя в таком обряде, уж в который раз переспросил товарища Прохор.

— Ага, — в ответ кивнул головой Игнат.

— Да-а, там есть, где укрыться…

— Не переживай, найдём! Так принято, чтоб хлопцы хотя бы трошки, для виду, пошукали девок своих.

— Да я и не переживаю, просто там вокруг столько зарослей, что и днём можно затеряться…

— Это Любаша моя… помучить нас вздумала. Вот девка! Огонь, а не Любка, — ухмыльнулся Игнат.

— Так что, выходит, мы сейчас опять будем гоняться по кустам за девками?

— Ха, размечтался! Девки как раз и не будут убегать. Они затаятся в укромном местечке, да с удовольствием будут наблюдать, как два дурня по росистых кустах тропки прокладывают.

— Попридумывали вы тут…

— Да не бойся ты. Это так, для порядку. Они и сами в схроне долго не высидят.

— Ну, для порядку так для порядку. Вот и Дубрава.

Дубравой черемшинцы называли небольшую рощу из полутора десятка могучих дубов, окружённых буйными зарослями черёмухи. Место было очень красивое и романтичное. Если бы роща находилась поближе к селу, да стояла повыше, то молодёжь обязательно облюбовала бы её для своих посиделок.

— Так, у дубов они вряд ли будут, — окинув взглядом лесной сумрак, решительно высказал Игнат. — Скорее всего, затаились где-то на окраине, в зарослях. Ты пройди с этой стороны, — Игнат махнул рукой влево, — а я — с этой.

— Ага. Так скорее будет.

— Кто первый найдёт «сокровище», тот и загадает своё желание для других, — предложил на спор Игнат.

— Согласен.

— Тогда вперёд!

Предрассветные сумерки с явной неохотой уступали место зарождающейся заре. Цепляясь за кроны деревьев и кустарниковую листву, туманный полумрак всё ещё удерживался в лесу.