Нурарихен поневоле - Алекс Кош

— Надеюсь, в этот раз вы закончите работу, — попыталась оставить за собой последнее слово Кристина Даймонд, когда передо мной открылись стальные ворота шахты.

Но в этот момент мимо нас просвистел ледяной осколок и вонзился в сердце одному из охранников. Мгновение, и его тело покрылось льдом, а мне пришлось наложить на него руну запечатывания, чтобы ограничить распространение холода.

— Надейтесь, — согласился я. — Потому что иначе вы можете попрощаться и с шахтой, и с городом. — И тут мне стало искренне интересно, и я решил спросить: — А скажите, каково это — знать, что вот этот человек перед вами погиб исключительно из-за вашей глупости?

— Или потому, что вы плохо выполнили свою работу? — тут же вернула мне вопрос девушка.

— Сложно сделать работу, когда заказчик скрывает информацию и пытается тебя убить, — парировал я. — Но вот сейчас я вас предупредил об опасности, но вы проигнорировали мои слова и человек погиб.

Девушка скривилась.

— Это их работа — умирать за нашу семью.

Я посмотрел на лица других охранников и отчётливо увидел в них ненависть, направленную на девушку. Возможно, не сейчас, но когда-нибудь, когда Даймондов настигнет кризис, а я им его точно обеспечу, эти люди отомстят за все оскорбления и пренебрежение со стороны высокомерной семейки.

Решив дальше не заниматься бесполезной словесной пикировкой с совершенно непробиваемой девушкой, я направился в шахту. Ворота за моей спиной закрылись так быстро, что чуть не ударили мне по спине. Но именно оказавшись в полумраке шахты, я почувствовал себя гораздо спокойнее, чем там, снаружи, с людьми. Дорогу до первого лагеря я запомнил и без карты, поэтому не торопясь двинулся туда, периодически останавливаясь и прислушиваясь к доносящимся из-за спины звукам. С Даймондов сталось бы вновь отправить за мной пару убийц, хотя, тут можно было положиться на гномов-ниндзя, они бы наверняка разобрались с незваными гостями.

— Эй! — крикнул я, наконец, добравшись до первого шахтерского лагеря. — Есть тут кто? Я вернулся!

Без зрения Падальщиков я не мог видеть душевную энергию, поэтому появление маленьких тёмных фигур буквально в метре передо мной стало очень неожиданным. Одного гнома-ниндзя я узнал сразу по тонким кинжалам, это был Резня, второй же, скорее всего, Токсин.

— Не надо кричать, — попросил Резня. — Мы уже полчаса идем рядом.

— А что ж молчали⁈

— Проверяли, чтобы не было «хвоста». Есть какое-то неприятное ощущение, но нам так и не удалось никого найти. Очень странно.

Токсин молча кивнул.

— Вас только двое? — уточнил я, с сомнением глядя на бокс. Вряд ли эта парочка сможет своими силами отнести бедолагу Даймонда в город гномов, а концентрироваться на телекинезе двигаясь ползком по подземным ходам у меня не получится. Да и вообще, проще мне сменить способность на прохождение сквозь камень, это сильно облегчит мне жизнь.

— Остальные пятеро защищают другие входы в пещеры, — ответил Резня. — Люди уже несколько раз за ночь пытались проникнуть внутрь и пронести какое-то оружие.

— Какое-то?

— Видимо, что-то вроде динамита, мы не настолько хорошо разбираемся в человеческой технике. Но мы в любом случае вынесли всё это далеко за нашу территорию.

Ну, иного от Даймондов и не ожидалось, несмотря на договорённость со мной, они попытались всё решить сами. Еще и наверняка были бы не прочь взорвать меня вместе с Белоснежной Королевой, вот только гномов-ниндзя им не обойти.

— Здесь человек с добрым сердцем, — указал я на бокс. — Нужно переправить его к вам в город.

— Без проблем, — легко ответил гном. — Доставим. Вас тоже, или пойдёте своим ходом?

— Своим, — тут же ответил я.

Ползти по узким ходам мне совершенно не хотелось, да и зачем, когда можно с комфортом плыть сквозь камень. К тому же, из ампулы с душевной энергией Падальщиков мне передавалась не только их способность, но и ощущение уверенности под землёй. Можно даже сказать, что я чувствовал себя комфортно, двигаясь в тоще камня.

В городе гномов нас встретил не только уже знакомый мне Успокоин, но и несколько других бородачей, среди которых был Умудриний — глава города. До этого все переговоры со мной вёл священник, поскольку дело касалось их богини — Белоснежной Королевы, но всё же он был отнюдь не первым лицом в городе. И вот теперь гномий президент решил почтить меня своим вниманием, как мне кажется, очень не вовремя.

— А это, значится, тот самый человек, о котором говорил медиум? — с хитрым прищуром спросил Умудриний. Кто-то назвал бы меня расистом, но я совершенно не мог отличать гномов одного от другого, разве что по наличию лысины и цвету бороды. Уж слишком густая растительность была на их лицах, чтобы видеть какую-то разницу между ними, вот глава города отличался от священника только более представительной одеждой.

— Именно, — подтвердил Успокоин.

— И он обещал найти принца для нашей Королевы?

— И я нашёл, — вмешался я. — Он вон в том… коробе, погружён в сон.

Гномы сгрудились над боксом, и я открыл крышку.

— И это принц? — с сомнением глядя на взъерошенного, слюнявого и опухшего Даймонда, спросил Умудриний.

— Ну, он в не совсем кондиционном состоянии, его нужно немного привести в порядок, умыть, приодеть, но сердце этого человека доброе, — заверил я. — Самое доброе, что только может быть.

— Внешний вид не проблема, — отмахнулся Умудриний и скомандовал стоящим рядом гномам: — Подготовьте его.

Даймонда довольно бесцеремонно вытряхнули из бокса, положили на носилки, и куда-то унесли. Пока его готовили к первому свиданию с Королевой, Умудриний устроил мне настоящий допрос о том, что и как происходит во внешнем мире, какое положение там имеют Даймонды и насколько сильную роль в этом сыграли «добытые» ими алмазы. Старик явно строил какие-то планы касательно возможной мести семейке, воровавшей из пещер драгоценные камни, но со мной ими делиться не торопился. Что ж, это его дело, мне хватало и своих проблем.

Когда Даймонда привели в порядок и выкатили на площадь на красивой платформе, длиной в полный его рост, я не смог сдержать смеха. Мало того, что, кажется, ему нанесли лёгкий макияж, так ещё и уложили на белое покрывало с подушкой, и накрыли стеклянным цоколем. То есть, сделали из него настоящую мужскую версию Белоснежки, погружённой