Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– Вот это ты зря такой смелый – Роберт тебя не спасёт. – Павел навёл пистолет на мужчину с родинкой и нажал на спусковой крючок.

Очередной выстрел раздался в коттедже. Очередное тело упало на стол.

– Хватит! Что же ты делаешь?! – возмутился Ренат, который привык спасать людей, а не бездействовать и смотреть, пока их убивают.

– То, что должен, – спокойно ответил Павел. – Катя, здесь есть мастер, который набил тебе тату?

– Да, этот ублюдок. – Она указала пальцем на бритого качка.

Рука Павла с пистолетом тут же переместилась в его сторону.

– Да ладно, убьёте меня за какую-то татуировку? – нервно спросил Макс. – Девчонке без руки даже лучше, теперь пособие по инвалидности сможет получать.

Раздался выстрел, и живых почитателей Роберта осталось пятеро.

– Ренат, подожди нас за дверью, – предложил Павел, когда почувствовал, что тот хочет ему помешать.

– Ты поступаешь неправильно, – только и произнёс Ренат, после чего всё же покинул комнату.

– Катя, ты можешь пойти с ним, – сказал Павел.

– Нет, я хочу остаться, – твёрдо произнесла она.

– Мне нужна информация об этой пьесе, – повторил Павел, снова обращаясь к почитателям Роберта. – Я буду убивать, пока не получу ответы на свои вопросы.

– Молодой человек, положите оружие и покиньте этот дом. Вы уже и так нанесли слишком много ущерба, – заговорила, задыхаясь, актриса. – И мы будем молиться Роберту, чтобы он забрал только вас, не тронув ваших родных.

Раздался четвёртый выстрел.

– У меня много патронов, хватит на всех, – спокойно предупредил Павел.

Мальчик в очках с огромными линзами запрыгнул на стол и стал громко читать свои стихи, которые придумывал на ходу:

– Всё на свете умирает,

Всё гниёт и пропадает,

Но искусство никогда —

Оно будет жить всегда.

А я часть его давно,

И теперь мне всё равно.

Можете в меня стрелять,

Вам меня не…

Раздался выстрел, и юный поэт упал замертво, так и не дочитав своё последнее произведение.

– Ты убил ребёнка! – завопил невысокий скульптор. – Невинного ребёнка!

– За дверью я слышал, что этот ребёнок прикончил своих родителей, – отрезал Павел, и теперь его оружие смотрело на Азамата.

– Они заслуживали такой участи, – злобно фыркнул скульптор, – как и вы все, бездарное отребье! Мы будем жить в веках, про вас же забудут на следующий день!

Пуля попала Азамату прямо в голову, и капли крови брызнули на женщину, которая сидела рядом.

– Пожалуйста, прекратите! – По её лицу катились слёзы. – Мы не плохие, точнее, не все из нас. Я всего лишь учитель. Что вы хотите знать?

– Мне нужно знать всё о пьесе, которая связана с Робертом. А также о девушке, которой предстоит его родить.

– Ибрагим, расскажи им всё, прошу, – начала умолять Татьяна.

– Они всё равно нас убьют, неважно, дадим мы им информацию или нет, – заговорил мужчина, который до этого всё время молчал.

– Если вы ответите на мои вопросы, то я, пожалуй, смогу сохранить жизнь двоим прихвостням Роберта.

– Ложь, – спокойно и даже с улыбкой произнёс председатель этого собрания, блеснув золотыми зубами.

Павел навёл пистолет на него.

– Радиоведущий! – выкрикнула Татьяна. – Вам нужен Радиоведущий, он знает ответы на все ваши вопросы.

– Что ещё за Радиоведущий и где его найти? – спросил Павел, и теперь его пистолет смотрел на учительницу.

– У него нет точного адреса, – начала она. – Его радиостанция постоянно движется, но на базе дальнобойщиков «Дальний путь» работает карлик, которого все называют просто Ч; он всегда знает, где в данный момент находится Радиоведущий. Вам просто нужно обратиться к нему, больше я правда никак не могу вам помочь. – Женщина нервно улыбнулась в надежде, что её не ждёт та же участь.

– Спасибо, – спуская курок, сказал он.

– Нет!!! – закричала Катя, когда мозги учительницы украсили стену.

– Ты вообще спятил?! – рявкнул Богдан, опуская камеру. – Она же всё тебе рассказала!

– Она всё равно виновата – учила детей поклоняться монстру, – спокойно ответил Павел и навёл пистолет на последнего из почитателей Роберта.

– Поклоняться монстру? – подал голос Ибрагим. – Таня была весьма либеральна, ей не очень-то нравились наши методы, но она верила в Роберта и его новый мир. А ты только что убил семерых человек.

– Сейчас их будет восемь, – злобно произнёс Павел.

Ибрагим поднял руку.

– Вы никого не убивали, – обратился он к Богдану и Кате. – Поэтому, если уйдёте, останетесь жить. Но если вы продолжите свой путь с этим убийцей, каждый из вас в скором времени умрёт. Теперь что касается тебя, парень с пистолетом. – Ибрагим посмотрел на Павла. – Отныне каждый твой день будет идти за год. Через неделю ты постареешь на семь лет, через месяц – на все тридцать. Это моё проклятие за твои убийства. Ты хочешь стать писателем? Тебе никогда им не быть. Но талант у тебя определённо есть. – Мужчина громко засмеялся. – Ещё какой талант, но ты вряд ли о нём узнаешь, так как уже совсем скоро станешь немощным стариком, которого все бросят и который будет умолять смерть скорее к нему прийти!

Выстрел прозвучал вновь, и Ибрагим замолк. Павел опустил пистолет. Сейчас он чувствовал злобу и некое удовольствие от совершенного дела. Хотя ухмылка предательски рвалась наружу, Павел сдержался. Он прекрасно понимал, что никто из его компаньонов не поддержит решения убить последователей Роберта, и сейчас его ждёт очень тяжёлый разговор. Про себя он уже готовил ответы на вопросы, которые обязательно последуют.

Все трое вышли из комнаты, ставшей могилой для восьми человек. В коридоре на корточках, облокотившись о стену, сидел Ренат. Его глаза были прикрыты, в ушах торчали наушники, в которых играла музыка на полную громкость. Он отстранился от всего происходящего и потому не услышал, что ребята уже рядом с ним. Катя подошла и, опустившись на корточки, положила руку ему на колено.

– Вы закончили? – спросил он, вынимая наушники и наконец открывая глаза.

– Здесь – да, – ответила она, – но думаю, нам скоро нужно будет снова отправляться в путь.

– Он убил всех? – задал Ренат вопрос, ответ на который знал, но надеялся, что ошибался.

Катя кивнула.

В метре от них, спокойно сидевших на корточках, назревал конфликт, который никак нельзя было назвать дружеским спором.

– Зачем ты это сделал?! – спросил Богдан, злобно сжимая в руке камеру.

– Мне пришлось. – Павел старался сохранять спокойствие, но получалось не очень хорошо, ведь