Гурман - Александр Варго

Ты не можешь разбудить человека, который притворяется, что спит.

Индейская поговорка

— Мы приехали. Проснись, дочка.

Сквозь жемчужно-серую пелену тумана маячило лицо Милы. Она сидела на траве и озабоченно смотрела на девушку. Катя попыталась подняться, но у нее закружилась голова. Она застонала, вновь увидев наручники на своих распухших и истерзанных кистях.

— Прости, но так нужно, — виновато произнесла Мила. — Вставай, радость моя. Скоро стемнеет. Ты любишь ночь? Я — да. Ночью всегда делаются самые важные дела. Но сейчас нужно поторопиться.

— Зачем? — только и смогла вымолвить Катя.

Она растерянно огляделась. Вокруг был непроходимый лес, высоченные деревья упирались в темнеющий небосвод.

— Что с вами, Мила? Что происходит? Это продолжение моего кошмара?

— Увы. На этот раз все наяву, — покачала головой женщина. — Прошу тебя, вставай. Я же обещала, что не сделаю тебе ничего плохого.

Катя никак не могла подняться, и Мила заботливо поддержала ее.

— Я тебе сейчас покажу один фокус, — заговорщическим тоном произнесла она. — Смотри!

Женщина присела на корточки перед небольшим холмиком и, к изумлению Кати, отвернула край почвы так, словно это был резиновый коврик.

— Это искусственная трава, но выглядит как настоящая, — похвасталась Мила. — У меня есть и весенний, и осенний вариант, там, внизу. Очень красиво! Потом покажу как-нибудь.

Слушая эту увлеченную болтовню, Катя неожиданно подумала о ребенке. Тот копается в песочнице и приглашает другого карапуза к себе в гости, обещая показать занимательную игрушку.

Среди стволов деревьев она разглядела какие-то темные бесформенные возвышенности, напоминающие развалины некоего сооружения.

Боже, куда ее привезли?

Между тем Мила отодвинула пласт фальшивой почвы, под которым оказался массивный люк из темного, проржавевшего металла. Она сунула в продолговатое отверстие, находившееся сбоку люка, плоский ключ и повернула его. Раздался едва слышный щелчок. Мила не без труда подняла крышку. Внизу темнели осклизлые ступени, и у Кати подогнулись ноги.

— Где Павел и полицейский? — вырвался у нее жалобный писк.

— Иди сюда, — приказала Мила.

Внутренний голос кричал, требовал бежать отсюда, но Катя просто в ужасе смотрела на громадную шахту, уходящую в глубь земли. Больше всего ее пугала женщина, которую она совсем недавно считала своим самым лучшим другом. Мила пялилась на нее каким-то нечеловечески-голодным взглядом. В уголках рта появилась слюна, а тело слегка пригнулось, словно она готовилась к прыжку.

— Иди сюда, — повторила Мила.

Катя не шелохнулась, понимая, что просто не сможет сдвинуться с места.

Мила бесшумно шагнула к ней. От нее пахло дешевыми духами и еще чем-то странным, прогорклым.

— Ну же. Иди, сладкая, — шептала она. — Они все ждут тебя. И твой дядя, и полицейский, и братик Артур.

— Нет, пожалуйста. — Катя замотала головой, когда Мила с ухмылкой начала подталкивать ее к чернеющему отверстию, откуда потянуло сыростью и холодом. — Нет, прошу вас! Умоляю! Я ведь считала вас второй мамой!

— Я и есть твоя вторая мама. — Мила продолжала тащить к шахте рыдающую девушку.

Видя, что та упирается, она с силой толкнула ее. Потеряв равновесие, Катя закричала, но этот вопль утонул в подземелье, в зеве которого она мгновенно исчезла.

— Добро пожаловать, — хрипло произнесла Мила.

Ее ноздри возбужденно раздувались, словно у хищника, почуявшего жертву, глаза пылали злобным весельем.

— Вас ждет незабываемое представление! — Она развернула коврик с фальшивой травой, прицепила к крышке люка и захлопнула его за собой.

Следующие минуты или часы прошли словно в каком-то полусонном тумане. По шершавым, холодным стенам скользил тоненький луч — у Милы был фонарик. Катя смутно помнила, как ее куда-то вели по узким коридорам. Под ногами хлюпали лужи, где-то раздавалось мычание Павла, которое потом стихло.

Вскоре Мила затащила ее в темное помещение, освещаемое лишь несколькими свечами, усадила на какой-то стул, надежно закрепила кисти и лодыжки кожаными ремнями. Катя вяло сопротивлялась, но Мила оказалась необычайно сильна. Ножки стула были намертво привинчены к полу.

— Солнышко, прошу тебя, не сопротивляйся, — сказала Мила, держа руки на плечах девушки. — Мое терпение не бесконечно.

Кате оставалось лишь сидеть и глотать слезы.

— Зачем вы все это делаете? — только и смогла выговорить она.

— Всему свое время, — мягко ответила Мила. — Ты получишь ответы на все вопросы.

Она зажгла еще несколько свечей, и Катя увидела, что в паре метров от нее неподвижно сидел человек, в котором она узнала странного водителя. Как там его называла Мила?.. Витя?

Спинка стула, на котором сидел Виктор, была прижата к невысокому толстому столбу, на вершине которого находился обруч, плотно облегающий его шею. С другой стороны столба виднелось что-то наподобие крана-вентиля. Руки и ноги пленника были надежно скреплены толстыми ремнями.

— Знаешь, он подошел ко мне совсем вплотную, — сказала Мила с нескрываемым восхищением. — Еще чуть-чуть, и тайна Живодера была бы раскрыта. Точнее, его помощника.

— Что все это значит? — Катя всхлипнула.

Все происходящее казалось ей дурацким, неудачным розыгрышем. Мила — маньяк?! Эта неряшливая тетка, верующая в Бога, повариха из детского сада? Такую бредовую мысль даже невозможно себе представить!

Тем временем Мила похлопала мужчину по плечу. Он поднял голову.

— Чудненько, — тепло сказала она. — Сочту за честь принять такого гостя, как ты.

— Где мой сын? — раздался глухой голос.

— Сначала я желала бы узнать, как ты вышел на меня.

— Разве это что-то изменит? — спросил Виктор.