Парк-авеню, 665 - Габриэлла Пирс

Джейн направила Чарльза перед собой — на тот случай, если они кого-нибудь встретят, и ей придется срочно спасаться бегством. К счастью, они без происшествий добрались до ее спальни. Девушка закрыла дверь и чуть не бегом бросилась в гардеробную. Удача не могла сопутствовать ей вечно, а из спальни был только один выход. Следовало торопиться, пока Дораны не загнали ее в угол. Девушка быстро натянула тренч в стиле милитари от Burberry и отыскала на полке компактную сумку с самыми необходимыми вещами, которую планировала взять вечером в аэропорт. Вернувшись в комнату, Джейн обнаружила, что Чарльз забрел в ванную и теперь с обожанием созерцает ее увлажняющий крем.

Девушку посетило искушение незаметно выскользнуть из комнаты, но совесть подсказала ей лучшее решение.

— Чарльз, — шепнула она, и голова мужчины повернулась, точно на шарнире. — Помнишь, что я говорила насчет подарка? Возьми любую вещь, которая тебе понравится, и возвращайся в свою комнату. Если мама застанет тебя здесь, она очень рассердится, — и Джейн для надежности наводнила его сознание самыми нелестными образами Линн.

Чарльз прошаркал в угол и взял маленькую плюшевую собаку, которую прислал девушке один из музейных поставщиков. Джейн кивнула, и ее сердце сжалось от боли, когда мужчина крепко прижал игрушку к груди.

— Вот так, хорошо. Теперь я выйду, а ты досчитаешь до десяти, хорошо? Досчитай до десяти и отправляйся в свою комнату.

Девушка просканировала его мысли, желая убедиться, что он верно понял указания, и с неудовольствием обнаружила там саму себя, снова привязанную к кровати. Только теперь это была кровать Чарльза, а на Джейн не было ничего, кроме трусиков. Девушка мягко внушила ему другой образ, более согласующийся с ее планами, но тут Чарльз одним прыжком пересек разделяющее их пространство и наотмашь ударил ее по щеке. Джейн отшатнулась. На одутловатом лице Чарльза изобразилось искреннее удовольствие. Девушка поспешно напомнила себе, что не может винить мужчину, — он сам не ведает, что творит.

— До десяти, — твердо напомнила она, потирая горящую кожу, и молча выскользнула из спальни.

Коридор был благословенно пуст, но Джейн показалось, что прошел добрый месяц, прежде чем она добралась до лестницы. Девушка выбрала служебный вход на тот случай, если Гунтер в кои-то веки бодрствует, но все равно перевела дыхание, только когда оказалась на улице.

Окружающее показалось Джейн цветной аппликацией: этот яркий чистый нормальный мир не имел ничего общего с шизофренической оргией, царившей в особняке у нее за спиной. Две полосы шоссе разделял ряд деревьев. На ветвях только-только начали проклевываться почки, и ветер тихо раскачивал голые, но уже предвкушающие весеннее буйство кроны. «Я свободна», — подумала Джейн, но едва ли сумела осознать этот факт. Девушка обхватила себя трясущимися руками, стараясь унять отчаянный стук сердца. Теперь я могу отправиться куда угодно, и они никогда…

— Джейн, — выдохнул ей в ухо знакомый бархатный голос, и она с трудом удержалась от вскрика.

Малкольм.

Девушка обернулась, но мостовая была пуста.

— Джейн, — снова позвал мужчина, и она лихорадочно закрутила головой, пытаясь определить его местонахождение.

«Просто садись в такси и убирайся отсюда!» — вопило ее подсознание, но девушка медлила. Что-то в голосе Малкольма заставило ее насторожиться. Джейн замерла на полпути между массивными каменными ступенями и обочиной, между свободой и опасностью, не в силах принять окончательное решение.

— Нужно найти Джейн, — прошептал Малкольм, и девушка наконец сообразила, что слышит не голос, а мысли жениха.

Это не имеет значения; просто сядь в такси и сматывайся!Но Джейн колебалась, то и дело оглядываясь на резную дверь у себя за спиной. В фойе никого не было, и она все равно заметила бы опасность первой… Наверное.

«Лучше добыть перед побегом всю возможную информацию», — неуверенно объяснила она скептической части своего сознания. На самом деле причина ее нерешительности заключалась в том, что голос Малкольма дрожал от боли и отчаяния, и она хотела просто убедиться… «В безопасности человека, который убил твою бабушку?» — напомнил ей внутренний голос, но Джейн тут же его заглушила. Девушка явственно слышала любовь, по-прежнему сквозящую в мыслях жениха — вернее, мужа. Наконец она торопливо взбежала по крыльцу и, не касаясь парадной двери, осторожно проникла в сознание Малкольма.

Тот находился в странном темном зале с каменными стенами — в подвале? Джейн не могла толком рассмотреть обстановку, потому что перед глазами Малкольма маячила она сама — десятки и сотни воображаемых фотографий Джейн, на которых она смеялась, заливалась румянцем, подкрашивала губы, ела рогалики, принимала душ, склонялась над чертежами. Там были и воспоминания, в которых они вместе гуляли, флиртовали, спорили, занимались любовью, женились, наконец, — но девушка чувствовала, что это еще не все. Она аккуратно проникла в более скрытую часть разума Малкольма, отгороженную плотной ширмой страха, и снова обнаружила там себя — только окровавленную, искалеченную, замученную, распростертую на земле в сотне болезненных поз. В большинстве этих видений присутствовала Линн. Каждый раз, когда она мелькала на периферии мыслей Малкольма, в глубине его сознания вспыхивал отблеск какой-то странной картины, и Джейн догадалась, что там что-то важное.

Она в нетерпении переступила с ноги на ногу, пока воображаемая Линн в очередной раз сворачивала ей шею и швыряла под ноги бездыханное тело. В следующий момент девушка заметила тот же странный отблеск — на этот раз ближе. «Я так ошибался», — горько подумал мужчина, и Джейн как можно бережнее направила его мысли в эту сторону, стараясь невзначай не выдать своего присутствия.

— Ни один другой член семьи не требует такого руководства. Неужели ты забыл о своих обязательствах?

— Нет, но я не понимаю, почему мы не можем просто…

— Малкольм, — перебила его Линн, поигрывая блестящей черной ручкой. — Ты некомпетентен принимать такие решения.

— Это убийство, — возразил он, но как-то неуверенно.

— О да, — почти прорычала она, бросая ручку. — Но позволь напомнить, что случилось в прошлый раз, когда тебе доверили малейшую ответственность?

Малкольм вздрогнул, напоровшись на немигающий взгляд матери.

— Тебе не приходило в голову, что причиной всех этих событий стал именно ты? И теперь мы нуждаемся в этой девчонке, потому что когда-то ты не справился с простейшей обязанностью. Ты должен быть мне благодарен: никаких трудных выборов, никаких моральных дилемм. Просто сделай в точности то, что я говорю. Возможно, это хоть отчасти искупит зло, которое ты причинил моей дорогой девочке.

Малкольм отшатнулся, словно от пощечины. Линн спрятала лицо в ладонях, и ее плечи содрогнулись в беззвучном рыдании. Мужчина в два огромных шага пересек разделяющее их расстояние и бросился на колени перед матерью. В его глазах стояли слезы.